какой-то призрачной цели? За эти три дня, большая часть груза перекочевала в руки покупателей, а у нас на руках появилась довольно приличная сумма в советских рублях. Заодно выяснилось еще и то, что нам ни в коем случае не стоит выходить на основное русло Оби, и двигаться мимо Сургута.
Этот городок еще и во времена Екатерины Второй, являлся местом, куда отправляли всех инакомыслящих, тоже самое происходило и сейчас, когда почти сразу после Октябрьской революции 1917 года большевики вновь восстановили ссылку. Сургут, как и весь Остяко-Вогульский округ стал одним из районов расселения нескольких десятков тысяч раскулаченных крестьян, городских «деклассированных элементов». И как сказал очередной, Санькин, знакомый охотник, лучше не появляться в тех местах. Местная власть проверяет каждую лодку или пароход, проплывающий мимо, и «раскулачивает» всех подряд в угоду каким-то своим приказам и постановлениям, якобы действующим на тех территориях.
Все это заставляло задуматься о том, стоит ли вообще отправляться туда, и что нужно сделать, чтобы избежать всего этого. В какой-то местной лавке, среди книжных развалов и старых газет, мне удалось разыскать Атлас Российской Империи, с подробнейшими картами, всей Сибири. Причем не только России, но и прилегающих стран. Среди карт имелись два основных острова Японии, Монголия, причем не та, что имелась на данный момент, а еще и так называемая «Внутренняя Монголия», которая с некоторых пор отошла Китаю. А также территории, от которых отказалась новая власть в пользу того же Китая. То есть часть Манчжурии, Харбин, через который проходила железнодорожная ветка и далее до Желтого моря, включая поселок Дальний и Порт-Артур. То, что только за него пришлось отдать столько же, сколько мы заплатили за наше суденышко, нисколько не разуверило меня в том, что деньги были потрачены не зря. Зато теперь, в нашем распоряжении были карты, согласно которым можно было строить весь дальнейший маршрут. И уже двадцать первого августа 1930 года, мы вышли из Самарово и по южной протоке Оби отправились на восток.
Это был, какой-то ужас. Река, разветвлялась на сотни рукавов, огибала тысячи островков, образовывала столько же проток, затонов и ериков. Довольно широкое русло, в какой-то момент, могло вдруг превратиться в тупик, и приходилось разворачиваться и плыть обратно. В итоге, мы едва не пропустили, нужное нам ответвление, и только в появившейся будто неоткуда деревеньке, к которой мы пристали, нам объяснили, где нужно было уходить южнее, чтобы попасть в юганскую протоку и выйти к Чеускино. Мы ориентировались именно на это село, чтобы не выдать свое нежелание пройти мимо Сургута. В итоге две сотни верст, указанные на Российской карте, вылились во все три с лишним и соответственно лишний день пути. Но честно говоря, мы не расстраивались по этому поводу, да и особенно не торопились, решив для себя, что если попадем к концу сентября на Байкал, то это будет прекрасно. Пока же все складывалось вполне пристойно.
Иногда, выбрав для себя, какой-нибудь островок, мы приставали к берегу, Санька, тут же собиралась и уходила в лес на охоту, откуда всегда возвращалась с дичью. Я за это время, успевал нарубить дров, для следующего перехода, или поудобнее, как мне казалось, переложить вещи на баркасе, а пришедшая с охоты подруга, тут же начинала возмущаться тому, что, она ничего не может найти. Впрочем, все это было делано, и мы просто наслаждались общением, и тем, что можно просто жить, не особенно заботясь о завтрашнем дне.
На корме нашего баркаса я соорудил небольшой навес, из куска парусины спадающего на оба борта лодки, внутри, было хоть и не очень просторно, но вполне хватало места для того, чтобы было удобно лечь и провести ночь, не опасаясь того, что внезапно начавшийся дождь, вымочит тебя до нитки. На остальной части, были сложены наши вещи, припасы в дорогу, и все это также было укрыто почти непромокаемой тканью.
Однажды Санька вернулась с охоты несколько взволнованной. На вопрос, что произошло, она показала мне прямой золотой крест и перекрещенными позади него мечами, с зеленой малахитовой вставкой в центре которой стояла дата «1918» сверху была прикреплена бело-зеленая лента, позади имелся номер и крохотная надпись: «Освобождение Сибири».
— Где ты его нашла? — Удивленно спросил я.
— Тут недалеко четыре могилы, с крестами. На одной из них табличка с надписью: «Штабс-капитан Киселев Николай Васильевич. Исполнивший свой долг, до конца» и дата 29 октября 1919 года. Там же был укреплен этот крестик.
Разумеется, мы, тут же отправились на это место. Первое, что мне бросилось в глаза, едва мы добрались до могил, так это то, что сооружены они были не по православному канону. А ведь тогда, да в общем-то и сейчас, на это обращают внимание в первую очередь. Поэтому подумав, я высказал Саше мнение о том, что это и не могилы вовсе.
— С чего ты взял? — Удивленно воскликнула она.
— Ну смотри сама. Русских, точнее православных, хоронят головой на запад, а крест ставят в ногах на востоке. Чтобы когда в соответствии с христианскими догматами произойдет воскресение мертвых, первым, что увидит умерший в день Страшного Суда, станет священный символ распятия. Другая причина установки креста в изножье могилы заключается в том, что при наступлении Воскресения восставший из могилы сможет опереться на него. Таким образом, крест выступает как источник света для души и опора для тела. Здесь же могилы расположены так, что крест находится на юге, а изголовье на севере.
— И правда, я как-то не обратила внимания.
— И потом, я где-то читал, что Николай Васильевич Киселев, тот самый штаб-ротмистр, который эвакуировал золото из Тобольска как раз в октябре 1919 года, после того как довел пароход «Пермяк» до Сургута, отправился дальше в сторону Енисея. А после где-то в двадцатых годах его видели во Владивостоке, где вроде бы он был захвачен в плен японцами, которые пытали его на предмет спрятанных сокровищ. Похоже эти могилы, как раз и есть те самые сокровища, часть которых оказалась в том тайнике под твоей избушкой, а другая, из тех, что вез пароход «Пермяк». Вот тебе прямой намек, кстати.
Я указал девушке на орден, найденный ею.
— Я слышал, что хоть эти ордена и были изготовлены по указанию Колчака, но никому так и не были вручены. И в тоже время, они были изготовлены но и вся изготовленная партия орденов исчезла неизвестно где. Имеется только описание награды, и
