но это ничего не дало. Разве что ухудшило и без того мрачное настроение. Эти ощущения накрывали, словно мокрое одеяло в холодный осенний день, каждый раз вызывая неприятную дрожь. А в один момент я вдруг понял, что блуждаю по кругу. И вроде бы город — это не лес, где каждое дерево похоже на предыдущее и сложно подметить, проходил ты мимо него пять минут назад или нет. Но я будто не хотел обращать внимания на повторяющиеся элементы улиц.
Вот почтовый ларёк, который, вопреки всему, работал до последних дней. За разбитым окном до сих пор видны некогда яркие обложки журналов. Сейчас они уже поблекли, выцвели под жаркими лучами солнца, но всё ещё выделяются на общем сером фоне. А в соседнем, словно издеваясь над здравым смыслом, красуется рукописная табличка с надписью: «Ушла на 15 минут».
Всё это я уже видел. Впрочем, именно эта деталь и привлекла внимание, заставив остановиться и как следует осмотреться. Да, и пятиэтажка напротив тоже была знакома. Не столько строение, сколько крохотные детали в виде упавшего за окном карниза, что по диагонали перечеркнул проём. Или развешанного на балконе белья, которое больше некому снять.
— Та-ак, — протянул я и почесал переносицу. — И куда же нам идти?
Вытянул компас из нагрудного кармана и, хмыкнув, вернул обратно. Стрелка безостановочно крутилась, а значит, придётся ориентироваться иначе. Внутренние часы подсказали время, и я повернулся так, чтобы солнце сместилось за спину. Теперь главное — следить за его положением.
Мимо плавно плыли дома, позади оставались перекрёстки. Я старался больше не думать о них, не представлять, что совсем недавно здесь колесили машины, сейчас занесённые пылью и опавшей листвой. Я честно пытался сосредоточиться на правильном направлении. Следил за солнцем и подмечал детали экстерьеров. Однако нисколько не удивился, когда спустя двадцать минут снова вышел к газетному киоску. Кто-то (или что-то) намеренно водило меня по кругу.
— Может, поговорим? — бросил я в пустоту, и эхо разнесло мой вопрос по пустынным улицам. — Выходи, я не со злом пришёл.
Но ответом была тишина. А чего ещё я ожидал? Даже смешно. Стою здесь и разговариваю со стенами, будто они действительно способны ответить. С другой стороны, возможно, я снова имею дело с каким-нибудь духом. И он не злой, скорее обижен. Я чувствовал его настроение: он словно брошенное дитя, что пытается отыскать родителей. Именно по этой причине не желает меня отпускать — ему одиноко.
— Ну и хер с тобой, — буркнул я. — Я всё равно уйду.
Надо бы прерваться на обед. Возможно, для этого слишком рано, но мысли о домашнем сале и варёных яичках вприкуску со свежими огурчиками никак не желали покидать мозг.
Покрутив головой, я отыскал скамейку и направился к ней. Выудил из рюкзака нехитрую снедь, разложился и принялся очищать яйца от скорлупы. Сало, нарезанное тонкими ломтиками, легло на хлеб, сверху — несколько перьев зелёного лука…
Я едва слюной не захлебнулся, пока нарочно не спеша занимался приготовлениями. И когда наконец был готов сунуть эту вкуснятину в рот, справа скрипнула дверь. Из подъезда, возле которого я уселся, вышел мужчина, одетый в болотного цвета плащ. На ногах, несмотря на жаркую и засушливую погоду, резиновые сапоги. Зато голова покрыта соломенной шляпой. Ну прям идеальный образ рыбака, разве что удочек с ведром не хватает.
— Приятного аппетита, — пожелал мне незнакомец. — Погодка сегодня — песня.
— Это ты меня кругами водишь? — не стал я распыляться на отстранённые темы.
— Может, и я… а может, и не я, — неопределённо ответил он.
— Ну и чего тебе надо?
— Яичком угостишь?
— Присаживайся, — кивнул я на свободное место по другую сторону от тряпицы.
— А ты меня совсем не боишься, — то ли спросил, то ли утвердительно произнёс незнакомец.
— Как и ты меня. — Я пожал плечами и наконец-то впился зубами в бутерброд.
На некоторое время я замолчал, наслаждаясь позабытым вкусом, даже глаза прикрыл от удовольствия. Незнакомец скромно жевал варёное яйцо и больше ни к чему не прикасался.
— Тебя прислали меня убить? — вдруг ошарашил меня вопросом дух.
Я покосился на него.
— С чего вдруг?
— Ну, ты уже не первый витязь, кого попросили очистить город от нечисти.
— Просто мимо шёл, — честно ответил я. — Мне до тебя дела нет, так что можешь отпустить.
— Хороший ты мужик, — как-то тяжело вздохнул тот. — Не хочется тебя отпускать.
— Я ведь всё равно уйду, ты и сам это должен понимать.
— Ну пока ведь не ушёл.
— Так я всерьёз ещё и не пытался.
— И то верно.
— Ещё будешь? — Я протянул незнакомцу неочищенное яйцо.
— Нет, спасибо, — покачал головой он. — Я ведь в человеческой пище не нуждаюсь. Так это, баловство удовольствия ради.
— Ну, и кто ты?
— Городовой, — ответил мужик.
— Впервые про таких слышу, — усмехнулся я.
— А я — вот он. — Городовой развёл руками и поднялся со скамьи. — Ладно, пора мне. На том конце кто-то в дом влез, шумит, окна бьёт.
— Эй, постой, — придержал его я. — Меня-то хоть выпустишь?
— Так я тебя и не держу, — ответил он.
— Уверен?
Мужик почему-то задумался (или прислушался к чему-то), а затем подмигнул мне, попятился и вдруг исчез, словно его и не было.
Некоторое время я смотрел на место, где он только что стоял, затем сунул вот остатки бутерброда и принялся убирать снедь. Скорлупу от яиц смёл в ладонь, выбросил в мусорницу, что стояла у подъезда, и усмехнулся своему поступку. Вокруг чего только не валялось, а мне почему-то не хотелось оставлять после себя срач.
Вскоре тряпица с остатками продуктов вернулась в рюкзак. Последний повис на плечах, и я, взяв новый ориентир, направился к выходу из города. На сей раз я больше прислушивался к внутренним ощущениям, чем наблюдал за внешними приметами. Сейчас это было ни к чему, ведь я уже убедился в том, что бродил по кругу. Теперь предстояло выяснить, кто этому виной. Присутствие городового я всё же почувствовал и даже выманил на разговор. Значит и с остальным разберусь.
Выбравшись на судьбоносный перекрёсток, я вдруг ощутил укол холода. Остановившись, понял, что ноги вновь несут меня в обратном направлении. Но сейчас был сосредоточен на другом, а
