линий каменюку и только после этого завершил рисунок. В воздухе значительно похолодало, а камень тут же покрылся инеем, будто я достал его из морозилки.
И вроде всё получилось, но я, как полный профан, совершил критическую ошибку. Наблюдая в прошлом за Константином, я не учёл один очень важный момент: он всегда выдерживал камни на символах определённое количество времени. Я не вникал почему и, как оказалось, зря. Вполне логичным решением было подождать, пока гранитный булыжник согреется, прежде чем брать его в руки. Однако пока я медлил, символ продолжал накачивать камень энергией, и в один прекрасный момент тот просто лопнул на две равные части, в мгновение ока растеряв весь потенциал. Мало того: остатки утратили прочность и рассыпа́лись слоями от малейшего воздействия. Пришлось возвращаться к предыдущему занятию.
Убив ещё полчаса, я наконец собрал небольшую коллекцию камней различных размеров, справедливо рассудив: чем больше, тем лучше. Ещё несколько символов появилось на асфальте, но на сей раз я внимательно наблюдал за энергией, которая в них вливалась.
Получив пять полноценных зарядов, я решил, что этого достаточно, и один за другим перетаскал их в дом. Чтобы сработало наверняка, воспользовался сразу всем арсеналом. Четыре самых крупных камня разложил по углам комнаты, а пятый установил в навершии пирамиды. И да, с ним пришлось повозиться, так как он не хотел оставаться на покатой черепушке. Но точка опоры всё-таки нашлась, и я отошёл к стене, любуясь творением рук своих. Осталось высвободить энергию из камней.
Как я понял, обычные люди используют некое слово или даже фразу, являющуюся пробкой для удержания энергии в камне. Мне же этого не требовалось: я мог управлять потоками. Но для этого нужно их видеть. Так что расстояние, на которое я отошёл, можно было считать безопасным лишь с большой натяжкой.
Закончив, я потянул за нити, высвобождая всё то, что смогли впитать в себя камни.
Полыхнуло так мощно, что свет резанул по глазам даже через закрытые веки. И это я ещё в соседнем помещении находился, за стеной, спиной к источнику.
Сияние продлилось несколько секунд, а затем раздался треск. Ускорился я на одних инстинктах. Ещё ничего не понимая, вывалился на улицу и обернулся, лишь когда оказался на проезжей части.
Дом-музей плавно складывался внутрь себя, будто внутри бушевал невидимый пожар. Похоже, моё заклятье, выжигая корни чёрной энергии, что пронизывали всё здание, превратили дерево в некое подобие сыра. От этого оно стало хрупким и больше не могло выдерживать нагрузку. Вместе с разваливающимся домом таяло магическое давление, а значит, всё получилось.
— Жаль… Красивый дом был, — задумчиво произнёс городовой, появившись рядом из ниоткуда.
— Из-за него местные думали, что это ты их кружишь, — парировал я.
— И не безосновательно, — усмехнулся дух. — Не люблю я их. Шумят вечно, мусорят, всё время норовят что-то стащить.
— Если бы не они, тебя бы вообще здесь не было. Этот город тоже люди построили.
— А затем бросили…
— Да потому что ты им житья не даёшь. Шёл бы лучше на окраину, к волхву, он там как раз новый посёлок заложил. Глядишь, и тебе в нём место найдётся.
— А меня туда не приглашали.
— А ты не слишком капризный для духа, который должен людям служить? — приподняв брови, покосился я на городового. — Иди! И волхву передай, что тебя Могила прислал. Всё, бывай, некогда мне здесь с тобой языком чесать. Вторые сутки уже на месте топчусь.
* * *
Бо́льшая часть пути оказалась безлюдной. Похоже, затык на трассе Гороховца был серьёзной проблемой для логистики. К слову, это объясняло водный способ сообщения между посёлками, а заодно и то, почему никто из Нижнего не стремился с торговыми караванами в сторону Москвы. Так что, вполне возможно, скоро всё изменится.
К концу третьего дня у меня полностью закончилась провизия. Я уже собирался вставать на ночлег — специально заранее, чтобы успеть до заката расставить ловушки на мелкую дичь. Заячьих следов здесь было полно, так что к утру точно будет добыча. Однако планы быстро изменились, когда на трассе появилась одинокая повозка. Вначале я насторожился, но желание выспаться в комфорте (а главное, не с пустым животом) победило.
Мужик тоже заметил одинокого путника, шагающего с безлюдной стороны, и заранее остановился. Я нисколько не удивился, когда, подобравшись ближе, увидел ружейный ствол, направленный мне в грудь. Со своей стороны я не предпринимал угрожающих действий, отчего кучер немного расслабился.
— Кто такой? — задал он уже ставший надоедать вопрос.
Ну вот что они ожидают услышать? Неужели если я бандит, то тут же в этом признаюсь? Или что, представлюсь Ивановым Иваном Ивановичем — и у них сразу отпадут все сомнения?
— Жак-Ив Кусто в прорезиненном пальто, — не удержался от колкости я.
— М-м-м, — протянул мужик. — Юморист, значит?
— Ты лучше скажи, где здесь у вас пожрать можно, а ещё лучше — на ночь остаться? — Я перевёл беседу в более насущное русло. — Третий день уже иду, а по пути ни души.
— Так нормальные люди по этой дороге не ходят, — хмыкнул кучер. — Гиблая она, назад ещё никто не возвращался.
— Может, там просто жить лучше? — предположил я.
— Тогда почему сам оттуда бежишь?
— В Москву мне надо, дела у меня там.
— Странный ты какой-то. В столицу сейчас только волхвы да витязи спешат. Там для них работы — конь не валялся.
— Так я и есть витязь, — пожав плечами, ответил я.
— Угу, а я — японский телевизор… Ох ты ж ебить твою налево!
Мужик в испуге отпрянул и завалился в телегу, когда я ускорился и выхватил из его рук ружьё.
— Ладно, не дрейфь, — усмехнулся я и вернул оружие владельцу. — Зато у тебя теперь больше нет сомнений по моему поводу. Так что, есть здесь село какое поблизости или корчма при дороге?
— И кому она здесь нахер сдалась? Тут ведь никто не ездит.
— Действительно, — буркнул я. — А ты тогда откуда?
— Из Нерехта, силки проверять еду.
— На ночь глядя? — перешёл в нападение я.
— А это не твоё дело. Мои силки! Когда хочу, тогда и проверяю.
— Далеко до Нерехта твоего?
— Прямо иди, до перекрёстка. Там указатель на Ковров будет, тебе туда не надо. Влево сворачивай, а там по прямой,
