Через неделю герцогиня переменилась, принялась искать встречи с невесткой и активно предлагала мне помощь в подготовке к грядущему торжеству. Не знаю почему, но я сдалась и позволила ей это, смотрела на сдержанную, суховатую старушку, но видела в ней лишь мать, которая любит своего сына и изо всех сил пытается уберечь его от несчастья. Она наступала на собственную гордость, чтобы восстановить с ним хорошие отношения и не опускалась до подлостей и оскорблений в мой адрес. И потом, она ведь и впрямь ничего обо мне не знала и оттого не доверяла.
В зеркале на меня смотрела незнакомка в пышном белоснежном платье с завышенной талией, открытым декольте, и огромной широкой юбкой со странным каркасом, превращающим меня в подобие праздничного пирожного. Рукава платья были укорочены до локтей, но состояли из целого вороха кружевных рюшей. Все это великолепие сверкало и переливалось. Это были совершенно другие ткани, другой покрой, но я все равно вспоминала тот ужасный день, когда впервые надела подвенечное платье для графа Богданова, тяжелый кулон, его подарок, неприятно холодил кожу, сейчас вместо него шею украшало роскошное колье, красивое, очень утонченное, искусно сделанное мастером, но так ужасно напоминающее мне ошейник.
Ее Светлость желала избавиться от «ужасного и безвкусного звериного кольца» на моем пальце, но этого я ей не позволила. Мне ничего не нравилось, хотя я видела, что она старается выбирать самое красивое и самое дорогое, мне же хотелось избавиться от корсета, сдернуть сверкающие бусины и дурацкие кружева, бросить колье к ее ногам и сбежать, даже глаза жгло от расстройства и досады.
— Ваше Сиятельство, не могли бы вы развернуться и позволить портнихе снять последние мерки! — я вздрогнула, зажмурилась, попыталась глубоко вздохнуть, но корсет не позволил мне этого, и я, досчитав мысленно до пяти, изобразила на лице вежливое участие и развернулась лицом к герцогине.
Алиса сидела рядом и следила за мной таким же цепким и внимательным взглядом, как и будущая свекровь, сестра хмурилась и поджимала губы, а потом, не спросив разрешения и ничего не сказав, ушла. Она вообще стала замкнутой и молчаливой после отъезда Эрика, но почти никогда не оставляла меня наедине с герцогиней.
— Какая невоспитанность! — возмутилась леди Элиза.
— Она обязательно исправится, Ваша Светлость, я поговорю с ней сегодня вечером, — устало отозвалась я.
— Мама, — голос Оливера застал меня врасплох, мое самообладание и маска радушия рассыпались, сменившись непонятно откуда взявшимися тревогой и волнением.
— Зачем ты сюда пришел? — тут же напустилась на него старая леди, торопливо расправляя на ходу юбку и явно намереваясь выпроводить жениха за дверь.
— На сегодня с нее достаточно, оставь Риану в покое! Разве ты не видишь, как она устала? — холодный и упрекающий тон неприятно коснулся кожи, вызывая мурашки. Мне вовсе не хотелось становиться причиной их раздора и недомолвок.
— Со мной все в полном порядке! Я ничуть не устала, — придавая голосу уверенности, произнесла я.
Оливер изучал мое лицо несколько секунд, а потом одним лишь взглядом избавился и от портнихи, и от собственной матери, запер дверь и стал прямо напротив.
— Это ложь, — сухо и даже обвинительно произнес он.
— Перестань, почему ты так груб? Что вообще ты здесь делаешь? — догадка пришла внезапно и сильно озадачила меня. — Тебе сказала Алиса?
— Неважно, — уже тише и спокойнее произнес герцог, делая шаг навстречу.
— Что не так, Риана? Ты расскажешь мне?
— Я… просто не люблю быть на виду и привлекать внимание и не люблю подобную одежду, ты ведь знаешь, не думаю, что ты мог этого не заметить. Это платье и украшение напоминают мне тот день, когда я стала женой графа. Оно словно раз за разом отправляет меня назад в прошлое, где невеста совершенно точно была обречена на гибель в лапах чудовища!
— Я тоже напоминаю тебе чудовище? — насмешливо поинтересовался Оливер. — Я помню, что обещал запереть тебя в клетке и не выпускать. Честно говоря, мне и сейчас хочется этого: не желаю показывать тебя другим, видеть, как они будут пускать слюни и развлекать тебя слащавыми речами. Но, я не могу отменить торжество и отозвать все приглашения! Ты станешь женой известного французского дипломата и с этим уже ничего не поделаешь, Риана! Если тебе не нравится это платье, так и скажи! Хочешь сменить колье, украсить шею подвеской, надеть браслеты, диадему, другие серьги — сделай это! Я хочу видеть улыбку на губах своей невесты, а не любоваться обилием брильянтов на ее теле!
— Спасибо, — тихо отозвалась я, подозрительно шмыгнув носом и отвернувшись к зеркалу.
Герцог, не церемонясь, принялся расслаблять шнуровку на моей спине, расстегнул застежку дорого украшения на моей шее и ловко подхватил соскользнувшее вниз колье. Украшение сразу оказалось небрежно отброшенным на комод, теплые ладони коснулись шеи, мягко поглаживая кожу, сместились к шейным позвонкам сзади, уверенные движения стали чуть более настойчивыми и сильными, тепло сменилось жаром, а глаза закрылись сами собой. А потом он обнял меня, одной рукой перехватив мои плечи, а другой осторожно касаясь живота, его губы застыли у основания моей шеи, запечатлевая нежный и в то же время такой волнующий поцелуй.
— Обещаю, что позабочусь о вас с малышом! И никакие чудовища тебе больше не страшны, потому что я уничтожу их всех!
Глава 34
— Честно говоря, я не одобряла выбор твоей невесты! — произносит матушка, приглушив голос и выказывая свое недовольство слегка сведенными бровями и поджатыми губами.
— Какой именно, мама? Относительно жениха? — вежливо интересуюсь я, прекрасно понимая, на что именно пытается пожаловаться моя родительница.
Она картинно закатывает глаза и вздыхает в ответ на мое шутливое предположение.
— Прекрати паясничать! Я говорю о свадебном наряде! Ты ведь понимаешь, насколько это важно, особенно в свете далеко не самого высокого происхождения невесты! Кроме того
