- глобально не доступна. Нейронные корреляты этой отклоняющейся динамики внутреннего самомоделирования постепенно начинают проясняться. По-видимому, они связаны с гиперактивацией в правой нижней теменной доле (область 40 Бродмана) и поясной извилине (см., например, Spence, Brooks, Hirsch, Liddle, Meehan, and Grasby 1997). Интересно, что в реальной научной практике от репрезентативного анализа таких необычных классов состояний сознания к выделению физических коррелятов нас ведет сначала визуализация их функциональных коррелятов. Важный аспект этих функциональных коррелятов, по-видимому, заключается в нарушении способов предоставления структуры внешнего и внутреннего телесного пространства в распоряжение самой системы и в дефиците внутреннего мониторинга текущих моторных актов. В целом, изучение коррелятов различных классов галлюцинаторного контента будет важным методологическим аспектом любого систематического поиска нейронных коррелятов осознанного опыта (см. интересные примеры в Frith, Perry, and Lumer 1999; и ffytche and Howard 1999).
Теперь вернемся к репрезентативному уровню анализа. Бред внешнего контроля возникает, если волевой акт, предшествующий моторному поведению пациента, больше не может быть интегрирован в ПСМ. Следовательно, исчезают и соответствующие аспекты ПМИР. Пытаясь выяснить, какое событие, предшествующее событиям движения, демонстрируемым телесной Я-моделью, могло послужить их причиной, система теперь вынуждена делать обоснованные предположения о потенциальных компонентах внешней реальности. Приписывание таких намерений внешнему человеку, видимому или невидимому, может быть правдоподобно интерпретировано как конфабуляторная реакция мозга, все еще отчаянно пытающегося максимизировать общую согласованность своей модели реальности. Преимущество приписывания причинности другому человеку очевидно. В тех случаях, когда другой человек переживается как причина собственного телесного поведения, это может быть просто наиболее экономичным способом по-прежнему представлять такие действия как вызванные ментальными событиями, то есть сохранять репрезентацию таких событий на личностном уровне. Репрезентации личностного уровня - это репрезентации под PMIR. Позвольте мне объяснить.
Мы уже обсуждали, что картезианский дуализм является интуитивно привлекательной философской позицией для таких существ, как мы, поскольку его онтология отражена в репрезентативной архитектуре человеческой Я-модели (подробнее об этом в разделе 8.2). Вопрос заключался в следующем: Как человеческому мозгу удается интегрировать непространственное, когнитивное содержание в Я-модель, которая, в силу эволюционной истории, закодирована пространственно? Теперь существует разновидность этой проблемы, имеющая отношение к теоретическому анализу шизофрении: как шизофренический человеческий мозг умудряется все же интегрировать непространственные, когнитивные содержания в свою глобально доступную модель реальности - содержания, которые по функциональным причинам не могут быть интегрированы в текущую ПСМ и, тем более, в ПМИР того или иного рода? Моя гипотеза состоит в том, что приписывание его другому человеку - наиболее экономичное решение проблемы, поскольку оно сохраняет функциональный статус данного контента как объектного компонента ПМИР. Если контент должен быть глобализирован - то есть являться частью мира, но не может быть смоделирован в рамках PSM - то есть являться частью себя - какое решение будет наиболее экономичным?
Феноменологическое ограничение, связанное с частыми неправильными атрибуциями на личностном уровне, обращает наше внимание на вторую, не менее фундаментальную вычислительную проблему, которую должна решить каждая система, обладающая Я-моделью, частично обусловленной социальными коррелятами (см. раздел 6.3.3). В любой системе, способной распознавать поведение сородичей или других разумных существ в своем окружении как обусловленное целями и намерениями, то есть мысленно представлять такое поведение как действие, возникает проблема правильной атрибуции: Множественные репрезентации действия, одновременно действующие внутри, должны быть правильно ассоциированы с агентом, фактически вызывающим их (см. Jeannerod 1999). Ряд недавних эмпирических исследований показывает, что сознательная репрезентация действия не зависит от того же типа информации, которая используется при автоматическом выполнении. Информация, относящаяся к действию, кодируется в человеческом мозге как минимум на двух разных уровнях, один из которых не является глобально доступным. В частности, больные шизофренией не могут сознательно отслеживать внутренние сигналы, генерируемые их собственными движениями (см. Georgieff and Jeannerod 1998, p. 469). Способность отличать движения от первого лица от движений от третьего лица не имеет прямой функциональной связи с феноменальным уровнем представления. Такие внутренне сформированные репрезентации действия основаны прежде всего на проприоцептивных сигналах, и дифференциация между само- и несамостоятельными изменениями внешних объектов зависит от таких эндогенных сигналов. Однако сама дифференциация не осуществляется при доступе к феноменально доступной информации. Суждение" об агентности, субличностный процесс нефеноменального самомоделирования, таким образом, не осуществляется при доступе к феноменально доступной информации.
Суждения об агентности с позиции первого лица основываются на состоянии компараторного модуля, который сравнивает результаты действий, воспринимаемых как внешние, с внутренними сигналами. Однако эти сигналы как таковые не могут быть осознанно пережиты. Что доступно сознанию, так это глобальное состояние компараторного модуля. Интересная гипотеза, к которой пришли Георгиев и Жаннерод (1998, p. 473 и далее), заключается в том, что может существовать особый класс галлюцинаторных феноменальных состояний, а именно "действия без агента". Вербальные и сенсорные галлюцинации, испытываемые шизофрениками, согласно этому новому направлению мысли, следует рассматривать не как перцептивное содержание без соответствующего объекта, а как репрезентации действий без агента. Согласно предложенной здесь модели, они являются свободно плавающими объектными компонентами, не связанными в ПМИР. Поэтому у существ, обладающих способностями к теории разума, таких как мы, они могут быть связаны только с PMIR, моделируемым как внешний. Они становятся объектными компонентами прозрачно смоделированной перспективы второго лица, иногда дополняемой неощутимым субъектным компонентом (как в непередаваемо реальном опыте духа, посылающего вам свои мысли или говорящего с вами). Это, я полагаю, наиболее экономичный ответ на наш первоначальный вопрос: Если содержание должно быть глобализировано - то есть как часть мира, - но не может быть смоделировано в рамках PSM - то есть как часть "я", то каким будет наиболее экономичное решение? Решение состоит в том, чтобы интегрировать его в другое "я", построив подходящий PMIR, изображаемый как часть внешней реальности. Очевидно, что бред чужого контроля может быть проанализирован в соответствии с аналогичной стратегией (а именно, путем различения практического и теоретического ПМИР, как обсуждалось в разделе 6.5), и, учитывая, что когнитивные процессы фундаментально закреплены в моторном поведении (см. раздел 6.3.3), известные феномены вставки мыслей при шизофрении также могут быть исследованы в этом ключе.8 Другой, смежный, способ взглянуть на эти данные состоит в том, чтобы предположить наличие ограниченного, функционально инкапсулированного нейронного модуля для задач "теории разума", который, как можно предположить, страдает от функциональной дедифференциации (см., в частности, Daprati et al. 1997; Frith 1996; подробную философскую интерпретацию эмпирических данных см. также Proust 2000).9
Недавние исследования шизофрении показывают, как важна осознанная самомодель для того, чтобы система могла представлять себя в качестве агента. Кроме того, теперь становится особенно очевидным, что процесс самомоделирования также является процессом самоконструирования. Если вы больше не в состоянии сознательно ощущать себя агентом, вы теряете, как это обычно происходит
