Закон предусматривал также передачу всего сельскохозяйственного инвентаря и другого имущества нетрудовых хозяйств в распоряжение земельных отделов для удовлетворения потребностей трудящегося крестьянства, в первую очередь безземельного и малоземельного, сельскохозяйственных рабочих и государственных образцовых хозяйств. Постройки в экономиях и несельскохозяйственный инвентарь передавались органам народного просвещения, социального обеспечения, здравоохранения. Учитывая то, что земли совхозов нередко были захвачены кулаками, предусматривалось распределение этой земли по нормам трудового обеспечения на едока, которые определялись уездными земотделами для каждого района в соответствии с местной практикой.
В районах свеклосеяния малоземельным крестьянам передавалась часть земли сахарных заводов в случае, если нетрудового земельного фонда не хватало для наделения землей по установленной норме. Закон запрещал отводить земли совхозам без убеждения в необходимости их создания в каждом отдельном случае. Изучение этого вопроса должно было проводиться на месте при участии представителей местного крестьянства и рабочих, с тем чтобы выяснить целесообразность создания совхоза.
Таким образом, закон как можно полнее учитывал многовековое стремление крестьянина получить землю в свое распоряжение. Партия была твердо уверена, что в условиях диктатуры пролетариата «уравнительное землепользование и т. п. меры не повредят социализму, если власть в руках рабочего и крестьянского правительства»[647]. Крестьянину-труженику необходимо было время для того, чтобы на практике убедиться в преимуществе коллективных форм ведения хозяйства и прийти к выводу, что единственно правильный путь развития сельского хозяйства — социалистический.
Партийные и советские органы заботились о том, чтобы закон был доведен до сведения самых широких крестьянских масс всей республики. На село выехали для разъяснительной работы сотни коммунистов, армейских политработников, тысячи сознательных рабочих.
Пропаганде и успешному проведению земельного закона помог Всеукраинский съезд представителей земотделов, проходивший в начале марта 1920 г. На нем с докладом о земельной политике Советской власти на Украине выступил Д. З. Мануильский, который в этот ответственный период был назначен наркомом земледелия.
Закон о земле обсуждался в селах. Повсюду — на митингах, собраниях, сельских сходах, в беседах — трудящееся крестьянство одобряло его. Сообщая об этих настроениях, газета «Коммунист» писала 4 марта 1920 г., что «новый земельный закон принят селом с восторгом».
Кулачество попыталось обойти этот закон, выдавая собственные хозяйства за «трудовые», земли которых не подлежали распределению. Именно против попыток кулаков удержать в своих руках всю землю, находившуюся в их пользовании, был направлен специальный циркуляр Совнаркома УССР от 24 марта о порядке осуществления закона о земле; он уточнял, какие хозяйства считаются «трудовыми». Конфискации, как правило, подлежали излишки земли в хозяйствах, имевших более 15 десятин, даже если в них не применялся наемный труд. Понятно, что кулачество враждебно встретило закон, а его идеологи из буржуазно-националистических партий развернули пропагандистскую кампанию против него. Таким образом, закон был еще одним фактором, который содействовал политическому размежеванию на селе, усиливал здесь классовую борьбу между беднейшим крестьянством и капиталистическими элементами.
Прежде всего к маю 1920 г. была распределена незасеянная земля. Остальную землю разделили к осени 1920 г. В ходе претворения в жизнь закона о земле резко сократилось количество совхозов. Если в 1919 г. на Украине их было 1685, а земельный фонд составлял 1 млн. десятин, то в 1920 г. остался лишь 571 совхоз с 376 тыс. десятин. Завершился также раздел среди трудящегося крестьянства части земель, принадлежавших сахарным заводам. В распоряжении предприятий осталось 507 тыс. десятин, т. е. только треть той земли, которая была отведена для них в начале 1919 г.
Одновременно с разделом помещичьей земли происходил активный процесс отчуждения излишков кулацких земель и раздел их по уравнительной норме. В ряде районов у кулаков, особенно тех, которые участвовали в контрреволюционных мятежах, саботировали мероприятия Советской власти, были конфискованы живой и мертвый инвентарь, домашнее имущество. Конфискация помещичьей земли, перераспределение отчужденных излишков кулацкой земли позволили Советской власти распределить землю между 600 тыс. безземельных крестьянских дворов в среднем по пять-шесть десятин земли. Это привело к серьезным социальным сдвигам в украинском селе, где центральной фигурой стал середняк. 52 % общего числа крестьянских дворов стали середняцкими. В целом в результате осуществления ленинского Декрета о земле в руках крестьян Украины сосредоточилось 96 % всех земельных угодий республики.
Продовольственный вопрос. Земельный закон имел также непосредственное влияние на ход борьбы за хлеб, в определенной степени облегчая осуществление продразверстки. Опыт проведения продовольственной политики в 1919 г., а также уроки деникинщины свидетельствовали о том, что недостаточный учет интересов середняка приводит к отрицательным последствиям: чрезвычайным затруднениям в выполнении хлебной разверстки, угрозе союзу рабочего класса и крестьянства. Более полный учет интересов среднего крестьянства составлял важнейшую черту продовольственной политики в 1920 г. Коммунистическая партия проводила ее в этот период в тесной связи со всей политикой по отношению к среднему крестьянству. «Я уверен, — говорил в ноябре 1919 г. В. И. Ленин, — что мы и эту, одну из самых трудных задач, — правильное отношение рабочих к крестьянству, правильную продовольственную политику, — разрешим, и здесь одержим такую же победу, какую мы одержали на фронте»[648].
Трудности продовольственной кампании на Украине в 1920 г. обусловливались засильем бандитизма во многих хлебных уездах, нехваткой работников во всех звеньях продаппарата, денежных средств, товаров для продуктообмена. Остро ощущалась разруха на транспорте, сказывалась слабость распределительного аппарата, так как большинство кооперативных объединений — находилось в руках буржуазно-националистических и меньшевистско-эсеровских элементов.
Чрезвычайно сложные политические и военные условия, в которых проходила заготовка хлеба на Украине, требовали объединения деятельности военных и гражданских продорганов, проведения единой политики в продовольственном вопросе. С этой целью продовольственное дело в республике было милитаризовано и сосредоточено в Особой продовольственной комиссии Юго-Западного фронта (Опродкомюгзап). С возобновлением деятельности наркоматов председатель Опродкомюгзапа М. К. Владимиров был одновременно назначен народным комиссаром по продовольствию. Наркомпрод, осуществлявший общее руководство продовольственной работой в республике, согласовывал свою деятельность с продорганами Красной Армии.
11 января 1920 г. Всеукрревком издал приказ об организации продовольственного дела на освобожденной территории Украины. В нем решительно осуждались и аннулировались все распоряжения местных властей, разрешавшие свободную торговлю хлебом; перед губернскими и уездными продорганами были поставлены задачи усилить хлебные заготовки и завершить организационное строительство. Этим актом фактически восстанавливались продовольственная диктатура 1919 г. и государственная хлебная монополия.
Совнаркомом УССР 26 февраля 1920 г. был принят закон о хлебной разверстке, который стал основой продовольственной политики Советской власти. Закон обязывал крестьянские хозяйства, имевшие более трех десятин посевной площади, сдать установленное государством минимальное количество хлеба. На Украине общее количество излишков от урожаев предыдущих годов ориентировочно определялось в 600 млн. пудов, а разверстке подлежала лишь четвертая часть — 160 млн. пудов. Это количество позже было сокращено еще до 105 млн. пудов. Закон определял подлежащий сдаче хлеб дифференцированно по каждой губернии. По опыту 1919 г. устанавливался классовый принцип изъятия хлебных излишков. Основная тяжесть разверстки ложилась на наиболее зажиточные слои села, беднота полностью освобождалась от разверстки. В случае, если село полностью выполняло разверстку и беднота содействовала ее проведению, для нее оставлялось от 10 до 25 % хлеба, т. е. значительно больше, чем по декрету 1919 г.
О небольшом размере разверстки специальной телеграммой был уведомлен В. И. Ленин[649], который постоянно и внимательно следил за положением дел на продовольственном фронте. Несмотря на трудности с продовольствием в стране, на необходимость улучшения обеспечения хлебом рабочих центров, снабжения армии, В. И. Ленин одобрил уменьшенную разверстку и обязательную выдачу бедноте части собранного хлеба. «Надо бедноту прежде всего заинтересовать»[650], — отмечал он.
