Что касается «Фимако», то в печати были приведены кое-какие факты из ее истории: зарегистрирована на Нормандских островах по поручению Евробанка, 78 процентов капитала которого принадлежит России. В «Фимако» – малоизвестную в то время офшорную компанию с уставным капиталом в 1 тысячу долларов – Центробанк перевел в одном лишь 1993 году помимо одного миллиарда долларов из собственных средств еще 500 млн и, наконец, 800 млн долларов из траншей, полученных от МВФ. В дальнейшем закачка средств в «Фимако» продолжалась. Компания использовалась и на рынке ГКО, будучи «своей» и в то же время «иностранной».
Мои познания в области операций «Фимако» или с помощью «Фимако» за пределы этой информации не распространялись. Но я, так же как и Камдессю, знал, что она фигурирует в одном из уголовных дел Генпрокуратуры. Решил эту тему с подачи Камдессю не «подхватывать» в беседе.
Несмотря на трудные переговоры, расстались мы с Камдессю на хорошей ноте. Но к этому времени уже стало ясно, что возможность реального продвижения к соглашению с МВФ, хотя и зависит от той личности, которая находится во главе фонда, определяется в наибольшей степени позицией Соединенных Штатов.
Кстати, практически одновременно с Камдессю у нас проходили встречи с президентом Международного банка реконструкции и развития Дж. Вулфенсоном. Самые лучшие воспоминания остались у меня и моих коллег от бесед с этим незаурядным, доброжелательным человеком, стремившимся вникнуть в суть проблем, познать особенности нашей российской действительности и максимально, в меру своих возможностей, помочь нам.
С глубокой признательностью отнесся к письму Вулфенсона, направленному им по следам моего снятия с поста председателя правительства. В этом письме высоко оценивается деятельность нашего кабинета и выражается недоумение по поводу его отстранения.
Тронуло меня и то, что в июне 2000 года, приехав в Москву на полтора дня, Вулфенсон встретился с президентом Путиным, председателем правительства Касьяновым и не оставил без внимания меня – мы провели с ним полтора часа, непринужденно беседуя на многие темы. Полностью разделил его озабоченность в связи с неравномерностью развития демографической ситуации в мире. По словам этого глубоко мыслящего человека, именно это и приведет уже через 30–40 лет к серьезнейшим катаклизмам. «Думаете, я в МБРР работаю из-за высокого жалованья? Нет, я хочу быть полезным, особенно в преддверии развития такой ситуации», – сказал Вулфенсон.
Я абсолютно уверен в искренности этих слов.
Но это уже позже. В момент нахождения правительства у власти переговоры с Вулфенсоном и его командой шли конструктивно, с успехом. Были согласованы крупные займы от МБРР на развитие угольной промышленности, социальные нужды. Но их получение опять-таки находилось в зависимости – это по уставу Банка – от факта соглашения с МВФ. А ключи от соглашения находились, как бы это ни отрицали при встречах со мной американские представители, в руках США – главного акционера МВФ.
Сумбурная позиция Вашингтона?
Накануне моей поездки в Давос, где раз в год собираются на форум известные представители деловых, политических кругов, главы правительств и даже государств, 14 ноября 1998 года, я получил послание вице-президента США А. Гора. «Я поручил моим советникам изучить нынешнее экономическое положение России и выработать оптимальные рекомендации, как России следует поступить в дальнейшем, – писал Гор. – Я направляю вам эти оценки. Это откровенный, даже резкий документ, но он честно отражает наши взгляды. Мы хотим разработать конструктивные предложения о том, каким образом США и другим странам работать с Россией в интересах обеспечения экономической стабилизации и продвижения реформ».
Позже удалось выяснить, что автор прилагаемого к письму А. Гора «Меморандума по вопросу о российском экономическом кризисе» Л. Саммерс – один из видных американских экспертов, первый заместитель министра финансов США.
Глазам своим не поверил, знакомясь с этим документом, как во многом созвучны его оценки с нашими по поводу причин экономического кризиса в России. Хочу процитировать дословно.
«Уроки из усилий по проведению преобразований, предпринимавшихся до сих пор. Кризис обострил то, что было ясно уже некоторое время назад. В России нет главных основ здоровой рыночной экономики: доверия к национальной валюте как источнику ценности (или даже средству платежа в крупных сделках); банковской системы, которая выдает кредиты не связанным с ней частным фирмам; правовой системы, которая защищает права собственников и инвесторов; справедливой системы регулирования и сбора налогов, которая обеспечивает предсказуемый, конкурентный, прозрачный деловой климат, эффективно обеспечивает правительство финансовыми ресурсами и не служит механизмом государственной коррупции.
В России существует по крайней мере две школы мысли на то, почему эти основы до сих пор не были развиты в России.
Первая из них утверждает, что для развития этих основ требовалось длительное время везде, даже на Западе. Кроме того, у российских реформаторов были нереалистичные ожидания относительно сроков разработки рыночных инструментов, законов и накопления рыночного опыта, которых никогда не существовало в России. Согласно другой школе, США и Западная, а также Центральная и Восточная Европа не могут служить моделями для России. Более важное значение для нее могут иметь азиатские пути развития, которые в большей степени зависят от сотрудничества и взаимосвязи государственного и частного секторов.
Вероятно, правы и те и другие. Но для России главным является роль государства. Иронией последствий советского периода является то, что опыт коммунизма серьезно подорвал, а может быть, даже и разрушил доверие российского народа к государству, его желание делегировать ему власть, его веру в способность государства обеспечить эффективную социальную защиту…
Модель рыночной демократии остается правильной для России, однако ей должна быть обеспечена поддержка со стороны государства, которое создает конкурентную, упорядоченную, предсказуемую и прозрачную среду. Нет никаких культурных или исключительно российских особенностей в том, что страна не смогла в течение последних шести лет идти к инвестированию и росту. Наоборот, плачевные экономические результаты объясняются естественной реакцией со стороны части российского населения и бизнеса на очевидные неудачи в области политики регулирования и правовой системы».
Ключевой фразой была следующая: «Премьер-министр Примаков и его правительство стоят перед чрезвычайно сложной, но неизбежной задачей выработки нового экономического курса».
