Не думайте, что мы удовлетворены экономической ситуацией в стране. Но тяжелое состояние во многом сложилось, потому что вы занимаете выжидательную позицию в отношении России и потому что МВФ занимает такую позицию с вашей подачи. А между тем для нас острейший вопрос – рефинансирование. Потому что мы не можем отложить свои долги МВФ. Без соглашения с МВФ мы не можем получить уже выделенные займы Международного банка реконструкции и развития, не можем получать займы и кредиты по государственной линии на двусторонней основе.
Хотите нас изолировать? Скажите прямо об этом, и тогда мы будем думать, что нам делать и как нам поступать со своей стороны. Откуда такое отношение к нам? Думаете, мы что-то делаем против США? Если это так, скажите нам в открытую об этом. Однако у нас даже в мыслях этого нет.
Опасаетесь, что бюджет принят «липовый»? Но мы не можем внести в бюджет, как вы предлагаете, ряд «реальных соотношений». Вы представляете, если бы мы обозначили в бюджете цифру 40 рублей за доллар? На следующей неделе было бы уже 40 рублей за доллар. Кириенко обозначил верхний уровень коридора до конца года, а у него рубль достиг этого уровня сразу же через неделю. Мы поступили по-другому: настояли, чтобы бюджет мог корректироваться каждый квартал. В общем, чувствуется с вашей стороны такая снисходительность: вроде пришли люди из университета и учат второгодников в школе.
Теперь хочу о других вещах сказать. Мы получаем от вас сигналы такого содержания: либо будем пересматривать договор по ПРО с вами, либо США в одностороннем порядке примут решение по созданию национальной системы ПРО. Что это, ультиматум? Или по вопросу о Косово. Мадлен Олбрайт сама убеждается, что далеко не одни сербы виноваты. Что дадут военные удары по сербам? Вы нас опять загоняете в угол. К тому же этот готовящийся удар не обоснован ни с какой точки зрения. Не знаю, может быть, я отстал от жизни, но я многого не понимаю.
Простите меня за эмоциональность, – заключил я, – но нас действительно все это очень задевает.
– Единственное, что я полностью отвергаю, Евгений Максимович, – это ваши извинения, – ответил Тэлботт. – Я, конечно, знал, когда сюда ехал, что у нас есть трудности в наших отношениях, но за последние 35 минут моя оценка изменилась существенно в направлении большего пессимизма, но все-таки не безнадежности. Я думаю, что мы можем использовать эту встречу, чтобы действительно достичь прогресса в понимании друг друга, подчеркиваю именно это понятие – «понимание». И стагнация в наших отношениях неприемлема, особенно потому, что этого можно избежать. Есть как объективная, так и субъективная основа для того, чтобы резко исправить наши отношения. Думаю, что цель моя будет заключаться в том, чтобы сообщить президенту, вице-президенту и госсекретарю, что, хотя наша беседа была очень откровенной, может быть, даже очень сердитой, все-таки был хороший у нас разговор и что это положило основу для дальнейшего продвижения вперед.
Хочу начать с экономики.
Я считаю необходимым сказать, что намерения президента Клинтона и вице-президента Гора на сто процентов противоположны тому, в чем вы нас подозреваете. Если Россия почувствует себя изолированной, то это действительно будет иметь очень отрицательные последствия для президента и вице-президента (Тэлботт, очевидно, намекал на предвыборную борьбу, во время которой республиканцы умело раскручивали «российскую тему», утверждая о провале политики Клинтона – Гора. – Е. П.) и в течение последующих десятилетий для всего мира. И наоборот, если Россия будет интегрированной со всем миром, то мы тогда сможем работать вместе, чтобы решать мировые вопросы. И нет предела потенциалу, который может таким образом создаваться для работы.
Ваши гости не представляют МВФ, – продолжал Тэлботт. – У вас сегодня непосредственные отношения с господином Камдессю и его коллегами, и мы надеемся, что в конце концов они будут продуктивными. Но мы представляем президента Клинтона и вице-президента Гора. Мне ясно, что не удалась идея в отношении этого документа, на который вы так отреагировали. Когда вернусь в Вашингтон, буду проводить тщательное расследование, но боюсь, что первоначальный вариант этого документа найдется в моем компьютере. И еще более неприятно будет обнаружить, что и президент Америки приложил руку к окончательному «продукту». Он по двум причинам хотел заочно участвовать в сегодняшней встрече. Во-первых, чтобы отметить, что политическое решение помочь России, принятое им еще шесть лет назад, полностью распространяется на правительство, в котором вы являетесь премьер-министром. Все американские дипломаты, которые здесь присутствуют сегодня, имеют своей целью построить «мост» между положительным политическим решением и еще нерешенными экономическими вопросами. И во-вторых, снять спорную между нами проблему, о которой вы не упомянули в своих замечаниях, – это Иран, чтобы разрядить ту «бомбу», которая может взорваться.
Далее по просьбе Тэлботта включился в беседу Карлос Паскуаль – один из ведущих сотрудников Государственного департамента США. Он практически повторял то, что уже было сказано Строубом Тэлботтом. Опять высказывались, правда, уже не в такой форме, как в меморандуме, претензии в наш адрес. Опять я объяснял, что к чему.
Какой «сухой остаток» остался после этого разговора? Американцы подчеркивали – это сделал и Паскуаль, – что они говорят от имени самого высокого руководства США. Из приведенных ими «аргументов», полностью совпадающих с «доводами» МВФ, да и из прямых высказываний следовало, что существует не только тесная связь между Вашингтоном и фондом, но и направляющая линия США в вопросе предоставления или непредоставления нам финансовой помощи. Собственно, я бы даже сказал точнее, в проведении выжидательной позиции, которая, как, очевидно, кое-кто полагал в Вашингтоне, может стать «многофункциональной». Одна из ее целей – заставить нас после ослабления России в результате 17 августа и под угрозой банкротства при невыплате долгов МВФ следовать или, во всяком случае, не противодействовать американской линии во внешней политике (назревали события в Косове, не закончилась антисаддамовская операция в Ираке, началось движение в сторону создания национальной противоракетной обороны, что было идентичным одностороннему выходу США из Договора по ПРО 1972 года). Другая цель – внутриамериканская, связанная с попытками усилить демократов в их предвыборной борьбе с республиканцами, показать им, что нынешнее руководство США не такое уж «беззубое» в отношении России.
К этому времени в американском «истеблишменте», по-видимому, уже сложились две группы. Первая, к которой, как мне представляется, принадлежали и Клинтон, и Олбрайт, и тот же Тэлботт, продолжала считать, что необходимо иметь хорошие отношения с Россией, так как это является непременным условием стабильности на глобальном уровне. Но эпоха «брата Бориса» заканчивается, и следует держать пока Россию на дистанции – кто его знает, как повернутся события в этой стране, где (это по-настоящему настораживало американцев) расширяется процесс коррумпирования и к власти подбираются отдельные олигархи, к которым в результате их нечистоплотности в Соединенных Штатах складывалось явно негативное отношение. Вторая группа вообще считала, что следует игнорировать нынешнюю Россию. Пусть, дескать, поварится в собственном соку.
