Хотел заострить вопрос о поддержке американской стороной в виде дешевых кредитных ресурсов российского малого предпринимательства, расширения сотрудничества в агробизнесе, включая выход на российский рынок таких крупнейших американских машиностроительных корпораций (естественно, при сотрудничестве и создании совместных производств с нашим сельскохозяйственным машиностроением), как «Кейс» и «Джон Дир». Мы рассматривали это в виде канала получения новейших технологий, в чем нуждается наша промышленность, создающая сельскохозяйственное оборудование.
Намечена была встреча и с представителями крупного американского бизнеса, которых я намерен был пригласить к активному сотрудничеству с нами.
В целом экономическая программа визита в США была сверстана хорошо. Я думаю, что она одновременно была иллюстрацией того, что наше правительство считало своей важной задачей в том числе и защиту за рубежом интересов отечественного бизнеса вне зависимости от его форм собственности. В большинстве из упомянутых мною проектов были заинтересованы акционерные общества, частные предприниматели.
И конечно, поездка в США давала возможность провести беседы с президентом, вице-президентом, государственным секретарем по всей сумме российско-американских отношений. А такой разговор, особенно как показала беседа с Тэлботтом, был крайне необходим.
18 марта, то есть буквально накануне поездки, поздно вече ром мне позвонил А. Гор. После обмена приветствиями и взаимной констатации важности предстоящей встречи в Вашингтоне Гор сменил тему на события в Косове. Сначала он сказал об опасениях того, что «Белград может в любой момент начать широкомасштабное наступление», – нужно сказать, что Россия не обладала подобной информацией. Потом, заметив, что «косовскую проблему можно решить мирным путем», Гор тут же добавил:
– Поверь, бомбардировки – это не наш выбор.
Главное, как я понял, заключалось с его стороны в призыве, обращенном к нам, «принять политическое заявление, из которого было бы ясно, что именно Белград несет ответственность за срыв переговоров»[74].
– Хочу сказать откровенно, – ответил я. – Если мы сделаем такое заявление, то это может быть расценено как наше приглашение ударить по Югославии. Мы не можем и не пойдем на это.
Стало ясно, что «косовская нота» начинает звучать все отчетливее в связи с предстоящей встречей в Вашингтоне. Но мы в Москве все еще надеялись, и не просто надеялись, а делали все для того, чтобы не допустить такой ситуации, когда по американской инициативе НАТО нанесет удар по Югославии.
Помощник вице-президента США Л. Ферт 22 марта, подчеркнув, что читает заранее и тщательно подготовленный текст, сообщил по телефону помощнику председателя правительства К.И. Косачеву следующее:
«1. В Вашингтоне считают предстоящий визит Е. Примакова очень важным для обеих сторон.
2. Этот визит будет проходить на фоне очень быстро развивающейся ситуации вокруг Косова.
3. Американская сторона дает еще один шанс С. Милошевичу, направив в Белград Р. Холбрука.
4. Если эта встреча не принесет искомых результатов, С. Милошевич будет нести всю полноту ответственности за последствия, включая проведение военной операции.
5. Главное, чтобы Е. Примаков понимал серьезность ситуации и чтобы возможные действия американской стороны не явились для него сюрпризом. Американская сторона хочет быть в этом вопросе абсолютно понятой».
От себя Л. Ферт добавил, что эта информация «ни в коем случае не означает совета Примакову отменить свою поездку».
К.И. Косачев зашел ко мне в кабинет, когда там находились министр иностранных дел И.С. Иванов, директор СВР В.И. Трубников. Я надиктовал следующий ответ, нашедший их одобрение, который был передан Ферту для вручения Гору: «Примаков также считает свой визит в США очень важным. Он тщательно готовится к предстоящим переговорам. Но, получив ваш сигнал, просил передать следующее. В Вашингтоне хорошо известна позиция России – мы против применения силы в отношении Югославии. Тем более что при всей сложности ситуации мы далеко не считаем исчерпанными политические меры. Если США все же пойдут на военную акцию против Югославии, то Е.М. Примакову, естественно, не останется ничего иного, как прервать свой визит».
Мы пришли к выводу, что позиции полностью определены. Пишу обо всем этом, да и о дальнейших перипетиях, связанных с решением развернуться над Атлантикой, столь подробно не в последнюю очередь из-за тех спекуляций, которые позже появились в наших СМИ. Одни разглагольствовали на тему об «экспромте» решения развернуть самолет за три часа до планировавшегося приземления на военной базе вблизи Вашингтона, где обычно принимали правительственные воздушные корабли. Другие – в том числе и некоторые политические деятели – упрекали меня за то, что не прибыл на место, не отправился сразу же в Совет Безопасности и не выступил с его трибуны, разоблачая готовящийся военный удар по Югославии. Авторы этих упреков, по-видимому, забыли, что летел в Вашингтон, а ООН, в том числе Совет Безопасности, находится в Нью-Йорке, что его созыв и тем более приглашение выступить на его заседании не решаются «с кондачка», если вообще в сложившейся ситуации это было возможным.
Итак, после обмена мнениями через Ферта продолжались контакты между сторонами чисто технического порядка, связанные с деталями визита. Ни в какой форме больше события в Косове и вокруг Косова во время этих контактов через посольства двух стран по телефону и факсу не поднимались.
23 марта утром самолет, взлетевший с правительственного аэродрома Внуково-2, взял курс на США с промежуточной посадкой в Шенноне. Со мной летели губернаторы Э.Э. Россель, К.А. Титов, В.А. Яковлев, В.Я. Бутов, несколько министров, В.В. Геращенко, видные бизнесмены В.Ю. Алекперов, Р.И. Вяхирев, М.Б. Ходорковский, помощники и другие. Работа над документами, проектами моих выступлений продолжалась и в воздухе.
После транзитной посадки самолета в Шенноне мне доложили, что позвонил наш посол в Вашингтоне Ю.В. Ушаков и, сославшись на свой только что состоявшийся разговор с С. Тэлботтом, передал: «На 98 процентов обозначился срыв переговоров специального посланника США Р. Холбрука с С. Милошевичем, и Соединенные Штаты будут применять военную силу против Югославии».
Я тут же попросил соединить меня по телефону с А. Гором. Разговор состоялся в 15 часов по московскому времени. Гор подтвердил, что «вероятность удара постоянно нарастает, так как переговоры с Холбруком в Белграде ни к чему не ведут».
– А когда в США будет точно известно о результатах переговоров с Холбруком? – спросил я.
