же редко у нас это получается…
– Прости, – ну да, что еще может сказать мужик своей женщине, – прости, родная. Ты сама все знаешь и понимаешь. Время такое, строится новая страна, все приходится делать практически с нуля. Я еще прихожу к тебе, а знаешь, как наши партийные товарищи? Они уже живут в кабинетах, не выходя из них неделями. Очень, очень много работы. Нужно столько всего сделать, а не забывай, что белые еще не угомонились и идет война.
– Да уж. Когда мне Маша рассказала о ваших похождениях, думала, у меня сердце остановится. Почему ты мне ни о чем не рассказываешь?
– Это не я утаиваю от тебя, – усмехнулся я, – это один мой товарищ слишком много болтает!
Ванька, засранец этакий, рассказал о нашей битве в Кремле своей Маше, а та, естественно, донесла до ушей Натали.
– Не ругай его, он просто любит Машу и не может от нее что-либо скрывать – молодость, она такая…
– Ой, старушка моя, ты, можно подумать, не такая? – улыбнувшись, прошептал я на ухо любимой.
– Старушка? – в момент взвилась девушка. – Я?!
И Натали превратилась в сущую фурию, накинувшуюся на меня с целью… даже и не знаю, изнасиловать, что ли? Насилия не вышло, а вот жесткий какой-то секс, вполне.
Вообще, у нас уже был неожиданно начавшийся разговор на тему похоти. Мне реально иногда стало казаться, что она какая-то ненасытная, начинает пугать помаленьку. Девушка же, стесняясь, все объяснила очень легко. Она просто боится потерять меня и вновь остаться одной, тем более что меня она, в отличие от бывшего, покойного мужа, действительно любит. Вот и старается дать мне все, думая, что если проявит холодность, то оттолкнет меня. Дурочка, взрослая, а как ребенок.
– Ну ты и зверюга…
Ага, думала наказать меня, дразнить, но не дать главного, а вышло…
– Сама такая, – бросил я. – А вообще, да, я та еще скотина.
– Даже напугал немного, когда согнул… – У девушки реально были немного испуганные глаза.
– Прости, – смягчился я, – больше не буду, что-то занесло.
– Результат, конечно, впечатляющий, но методы у тебя… Давай поаккуратнее в следующий раз, ладно?
Вот черт, реально напугал девушку.
– Я исправлюсь, – насколько мог, скорчил я виноватую харю, – могу прямо сейчас…
– Ну уж нет, дай в себя прийти, мне надо в ванну, сделаешь или устал?
– Конечно же сделаю, дорогая, всего час, и ты будешь отдыхать в пене!
По случаю, еще летом, приобрел на развале бачок железный, тяжелый правда, но, блин, он так удобно встает на нашу печку, что для ванны хватает лишь его одного. Литров сорок в него входит спокойно, только снимать с печи тяжеловато, зато одним разом накипятил и мойся.
Поставив бак на печь, заполнив предварительно его водой, вернулся в спальню. Моя любимая женщина лежала в постели и так сладко потягивалась, что приятно было смотреть на это зрелище.
– Заманиваешь, да? – спросил я, садясь на кровати.
– Нет, просто наслаждаюсь твоей заботой, – лукаво прошептала Натали. – Мне срочно нужно в ванну, а потом…
– Потом, скорее всего, в ванну полезу я, ибо тоже хочу.
И правда, надо бы тоже полежать, кости погреть.
– Как хочешь, но не раньше, чем через час, я намерена насладиться теплой водичкой по полной программе.
– Да ради бога, – развел я руками, – разве я против.
Чуть больше часа понадобилось для нагревания воды в баке. Мы ее доводили едва ли не до кипения, поэтому и хватало на помывку с лихвой. Снять с печи еще полдела, надо и дотащить до ванной, не обварившись при этом. Тяжело, но справился, не в первый раз. Дворник из нашего же двора соорудил нам небольшую каталку, по типу тех, что будут использовать калеки после войны. Две доски и четыре деревянных колесика прекрасно помогают перевозить тяжести.
Когда бак был в ванной, черпая ведром, перелил воду, подняв столб пара, даже окно запотело, затем разбавил холодной и позвал свою возлюбленную. Натали, скинув свой легкий халатик, в котором ходила только до ванной, осталась неглиже и, блин, опять не подпустила меня к себе. Что за крайности у нее, то сама прыгает при любой возможности, а то упрямо отталкивает.
– Я согрею еще ведро, чтобы тебе ополоснуться после, а потом поставлю бак для себя. Хорошо?
– Да, конечно, – кивнула Натали, – я тебя позову, поможешь?
– С удовольствием, – улыбнулся я. Она любит, когда я тру ей спинку, ну и не только спинку.
Пока Натали принимала ванну, я согрел ведро воды, обернул его своей шинелью, чтобы быстро не остыло, и вновь закорячил бак с холодной водой на печь. Подкинув дров, уселся за стол и, взяв свою тетрадь, в которой делал наброски и строил планы для руководства, решительно начал писать о возможности ликвидации Врангеля и членов его штаба. Вообще, у меня была мысль предложить барону уходить, если его армия сложит оружие. Может, удастся уговорить? Но и хотелось бы избежать резни, как в известной мне истории. В триста тысяч убитых я не верю, но вот тысяч тридцать, красные вполне могли уничтожить. Посмотрим, что на это скажет будущий вождь народов.
* * *
Дни летели один за другим. То неделями не происходило буквально ничего, то приходилось сутками быть в школе. В последней состоялся второй выпуск наших снайперов. Три месяца – вполне неплохой срок для обучения, главное, что результат радовал. Группы набирались по двадцать человек, к экзамену подходила половина, но эта половина была подготовлена на отлично. Те, кто не допускался до экзамена сразу, вовсе не был отчислен, а, сдавая нормативы, также допускался до сдачи, только чуть позже. С фронтов, от командующих, уже шли хвалебные отзывы о наших стрелках, ребята дают результат, и это не может не радовать. Мы взяли на вооружение тактику буров, времен англо-бурской войны: отстреливаем офицеров, и это сразу сказывается на солдатах. Работает тактика, но, естественно, враг тоже может перенять наше нововведение, но пока пользуемся.
На дворе конец марта тысяча девятьсот девятнадцатого года. Благодаря в том числе и моим действиям, ситуация на фронтах Гражданской войны сейчас примерно такая, какая должна была быть в двадцатом. И это радовало. Силы белых раздроблены и практически уже обречены. Все дело в снабжении. Нет у них сейчас такой поддержки от англичан, вот и держатся лишь на боевом духе, а он не вечен. Фрунзе в этой реальности громит белых так же уверенно, как и в известном мне варианте истории. Может быть, даже лучше, так как здесь нет грызни в рядах большевиков из-за привлечения военспецов. А ведь их реально очень много.
