расслабляться все равно пока рано. Сегодня он у нас, а завтра может быть у кого-нибудь еще.
– Например, у той банды?
– Например, да, – согласился историк. – Или, например, у Патрика. Потому что рано или поздно он заметит пропажу. И еще неизвестно, насколько сильно он захочет заполучить шар обратно, и на что он может пойти ради этого. Я не так хорошо его знаю, и не знаю, почему он вообще пошел на такое. Но что бы там ни было, и раз уж он ввязался в это дело, то, наверное, ничего хорошего от него ждать не следует… Да и эта банда не побрезгует использовать самые грязные приемы, чтобы достичь своей цели. А в том, что они будут пытаться – в этом нет никаких сомнений. Без них никогда не обходится ни одно «мероприятие» – они везде пролезут и все узнают (как всегда по своим скрытым источникам, о которых нам остается только догадываться), и будут не прочь нажиться на чем угодно. Так что все не так уж и хорошо, как могло бы показаться на первый взгляд, и нужно быть сейчас очень аккуратным. – И мистер О’Брайен вздохнул. – Один раз я уже проявил неосторожность, дав Патрику понять, что я подозреваю его в чем-то и собираюсь рассказать об этом нашей верхушке – что было очень опрометчиво с моей стороны. И было неясно, решит ли он заметать свои следы или нет (в случае, если я, конечно, был прав на счет него), потому что, проще говоря, я был свидетелем, а свидетелей обычно убирают…
Конечно же, Энди понимал, о каком неосторожном разговоре с Патриком шла речь – о том самом разговоре в библиотеке, после которого историк и пропал, а точнее спрятался. И выходит, что в своих предположениях с Вовчиком (что Патрик тот еще маньяк) они ушли не так уж далеко от истины…
– Так вы поэтому здесь прячетесь? – спросил Энди, повторяя свои мысли.
– Да, и я планировал отсидеться тут, залечь на дно на какое-то время, пока все это не уляжется. Потому что в одиночку я бы все равно не смог ничего сделать и только зря бы подвергся опасности. Но ситуация изменилась. И шар теперь у нас. Так что и планы теперь тоже изменились.
– Да? И какие у нас планы? – слегка встревоженно спросил Энди.
– Хм… – Мистер О’Брайен поднялся с кровати и, пройдя пару раз по комнате, остановился наконец у окна.
– Все, что сейчас можно сделать, – задумчиво сказал он, – это отвезти шар в надежное место. И как можно скорее. И… наверное, даже хорошо, что ты теперь все это знаешь,– и он повернулся к Энди, – потому что боюсь, что тебе тоже придется поехать со мной.
От этих слов Энди стало немного не по себе. Это было совсем не то, что он ожидал услышать.
– С вами??
– Думаю, что так, – сказал историк, все еще перебирая в голове варианты. – Оставить тебя здесь, на чердаке, я не могу, и это понятно. Но и домой тебе сейчас возвращаться нельзя. Они будут думать, что шар у тебя и попытаются напасть на тебя снова.
Энди немного сник. Однако он понимал, что деваться ему уже некуда и что ему придется с этим смириться.
– А это надолго? – спросил он немного расстроенно.
– Ну… может, на неделю. Точно сказать не могу.
– На неделю?? А как же школа?.. И.. Мой дом, и мои родители?..
– Ну, на счет этого не переживай. С этим я как-нибудь разберусь. Сейчас главное – наша собственная безопасность.
Но как тут было не переживать? И дело даже не в том, что с этим нужно было как-то «разобраться», а в том, что Энди и сам не хотел никуда ехать. И теперь он думал о том, зачем он вообще в это ввязался. Сидел бы сейчас дома и спокойно смотрел телевизор. Да и Рождество было уже на носу. И он совсем не планировал, что будет встречать его так. Но с другой стороны… с другой стороны было все человечество, которое находилось сейчас под угрозой и которое нужно было немедленно спасать. Эх.. все-таки тяжела была его участь. И он обхватил свои маленькие коленки руками и грустно положил на них подбородок: и какой, однако, был странный выбор на сегодняшний вечер – телевизор или человечество. А хотя о чем это он – выбора-то никакого и не было… М-да… А люди сейчас спокойно наряжают елки и готовятся к Рождеству, и даже не знают, что их может ждать завтра.
И пока он сидел такой поникший и грустный, историк в это время ходил по комнате и думал о том, что же можно сейчас сделать.
– Первым делом, – сказал он, – позвоним твоим родителям и скажем, что ты у Вовчика. Ты ведь с ним дружишь, насколько я знаю?
– Да, но он уехал на соревнования. И его не будет здесь до самого Рождества. И его родители, кажется, тоже уехали вместе с ним.
– Хм… но это еще лучше.
И мистер О’Брайен позвонил Энди домой, представившись отцом Вовчика. И, как оказалось, он отлично изображает русский акцент, и было достаточно трудно догадаться, что здесь что-то не так. Он поговорил с миссис Кликвуд и попросил ее, чтобы Энди пожил немного у них, сказав, что у ребят какой-то большой проект по истории, от которого они никак не хотят отрываться. А затем и Энди подключился к беседе, говоря, что это всего лишь на неделю и что ему это очень надо. Миссис Кликвуд, конечно, удивилась (особенно тому, что Энди так хотел сам выбрать елку к Рождеству, а теперь не хочет за ней идти), но сильно сопротивляться не стала. И только немного огорчилась:
– Отлично, – сказала она, кладя трубку, – все разъехались. Сначала Патрик, теперь вот Энди. Может, еще кто-нибудь хочет уехать? – И она посмотрела на своих животных, отчего Виски виновато опустил голову – видимо, на всякий случай.
– Ладно тебе, – успокоил ее мистер Кликвуд, – не расстраивайся. Может, он действительно взялся за ум…
И на этом все их беспокойство закончилось.
А мистер О’Брайен тем временем позвонил уже в школу и втирал лапшу уже там. Он предупредил, что Энди заболел и не появится в школе в ближайшие несколько дней – от лица мистера Кликвуда, конечно. Но он-то знал, как работает вся эта система, и знал, что говорить, поэтому проблем с этим никаких не возникло. И на другом конце провода даже и не задумались о том, что это может быть не мистер Кликвуд.
– Ну
