и вправду круто!
И тут вдруг женщине действительно кто-то позвонил и что-то сказал про духи. Потому что в следующий миг она засияла (прям как монета в руках историка) и, сообщив подруге, что на складе осталась еще одна коробочка (как раз для нее), она поспешила попрощаться с подругой и поскорее ушла.
– Вау, – сказал Энди еще раз. – А ее желание и вправду сбылось!
– Ага, – кивнул историк. – И в ближайший час нам нужно будет заработать на этом столько, чтобы хватило на зелье.
– А вы что, – не унимался Энди, – можете прям любое желание исполнить?
– Думаю, что да. Но чем больше желание, тем больше различных нюансов. Да и деньги приходят не так быстро. Так что в это я не ввязываюсь. Ну и в какие-нибудь черные дела тоже. А вот такие простые и незамысловатые вещи – это по мне.
И вскоре они уже ходили по холлу и набирали монетки одну за другой. И Энди тоже помогал. Он отслеживал людей, которые говорили о том, чего бы они хотели, и сообщал об этом историку. И таких людей, как оказалось, было не мало. В предрождественский период люди охотно делились своими желаниями и планами на будущее. После чего эти желания каким-то странным и непонятным для них образом исполнялись прямо у них на глазах.
И для Энди это тоже было настоящее рождественское чудо. И несмотря на то, что он вроде как уже знал, что мистер О’Брайен – гном (со всеми вытекающими отсюда последствиями), но он все еще не переставал удивляться той магии, которая исходила сейчас из его рук.
И за последующий час они успели исполнить довольно-таки много желаний: например, исполнили желание девочки, которая хотела собаку, помогли деловому сотруднику, который мечтал о повышении, привлекли небольшие инвестиции для какой-то компании, а также позаботились об одной старушке, чтобы ей было, с кем встретить Рождество, и еще много чего другого.
И вскоре у них было уже столько монет, что они даже не помещались у них в карманах.
– Ну да ладно, – сказал наконец историк. – Думаю, что нам этого хватит. Только обменяем их сначала на наши.
– Хорошо, – согласился Энди, как будто бы понимая, о чем идет речь (и на какие «наши» их нужно обменять).
Глава 9. Покупка зелий и снадобий
Они прошлись по торговому центру и зашли в один из бутиков по продаже обуви. Народу там было, как и везде, очень много. Но, наверное, это было и к лучшему, потому что в таком случае на них практически никто не обращал внимания. И, минуя все стеллажи с обувью, они прошли в самый конец магазина. А там, чуть ли не в самом потаенном углу, спрятанном за кучей коробок, находилась небольшая стойка с надписью «ремонт обуви», за которой едва виднелась чья-то макушка.
– А вот и он, – сказал историк немного обрадованно (видимо от того, что скоро он увидит своего старого знакомого, которого давно не видел). И они подошли к стойке.
За стойкой сидел невысокий старичок в старомодном костюмчике с закатанными рукавами, который увлеченно что-то ремонтировал и тихо напевал себе под нос песенки. И в этом плане он, несомненно, был похож на Патрика.
– Добрый день, Филл, – тепло сказал мистер О’Брайен, облокотившись на стойку.
– А, Томас! – сказал старичок, откладывая все свои дела в сторону. – Давно тебя не было видно. Как жизнь?
– Да ничего, потихонечку. Был только занят немного. Как сам?
– Прекрасно! У меня, как видишь, работы здесь невпроворот.
– О да, я вижу, – сказал историк, глянув на целую гору сапог позади Филла. – Ну что, разменяешь?
– А сколько там?
– Думаю, фунтов на сто.
– А, идем, – сказал старичок и провел их в отдельную комнату. – А кто это с тобой? – спросил он, посматривая с интересом на Энди.
– Да так, – слегка уклончиво, но вполне дружелюбно ответил мистер О’Брайен. – Один мой знакомый.
– А, учишь… – протянул Филл, вытаскивая банку с деньгами. – Ну, тоже надо… молодое поколение, однако, растет!
Мистер О’Брайен только молча кивнул и достал из кармана целую горстку мелких монет. И начал их тоже пересчитывать.
– Прости, что мелочью, – сказал он. – Пришлось пособирать немного.
– Да ничего страшного, понимаю, – улыбнулся старичок. – Я и сам так иногда балуюсь, – и он подмигнул Энди.
В итоге у них действительно набралось чуть больше ста фунтов, и они обменяли их на какие-то серебряные монеты. (И как Энди понял, одна такая монета приравнивалась примерно шести их английским фунтам).
– И это тебе, – сказал мистер О’Брайен, отодвигая Филлу несколько монет за оказанную им услугу.– Выпьешь за меня кружечку пива на выходных.
– О, непременно, – сказал тот, довольно улыбаясь. – Ты и сам заходи, выпьем вместе.
– Зайду как-нибудь, обязательно, – ответил мистер О’Брайен. После чего они еще немного поговорили о своих старых делах, а потом уже распрощались, и они с Энди ушли.
– Ну вот он уже точно похож на гнома, – сказал Энди, когда они вышли из магазина. – Больше, чем вы, например…
– Да, но он совсем уже старенький. Еще из прошлого поколения.
– Хм.. насколько из прошлого? – слегка настороженно спросил Энди.
– Ну… я, конечно, точно не знаю, но лет пятьсот ему точно есть.
– Пятьсот?? – и Энди снова был обескуражен такими подробностями.
– Ну да, мы живем немного дольше людей.
– Да уж, совсем на чуть-чуть…
И потом Энди с небольшой опаской в глазах спросил: – А вам тогда сколько лет?..
– Почти триста.
– Триста лет?!.. Триста? Лет?.. Вот это да! – Энди почему-то удивился его возрасту даже больше, чем возрасту того старичка, и его лицо от этой цифры немного сморщилось. И на какой-то момент ему даже показалось, что над ним издеваются. Потому что все и так было слишком нереальным, а теперь еще и триста лет. И у него никак не могло уложиться это в голове, особенно учитывая тот факт, что недавно они отмечали ему сорок три. – Но это же просто с ума сойти… – наконец сказал Энди. – Триста лет… Но вы неплохо сохранились…
– Соглашусь, выгляжу я моложе.
– А тот старичок вообще молодец!
– Хе, – усмехнулся историк. – Знаю, это непривычно. Но такова наша природа.
И теперь Энди понял, что когда историк говорит, что видит здесь кого-то много лет подряд, то это действительно означает «много» лет подряд.
– А Филл, – продолжал историк. – Он застал еще тот старый Лондон, который был до Великого пожара в 1666 году. А этим не многие могут похвастаться.
И Энди быстро посчитал в уме цифры: – Но это же было всего-то триста пятьдесят лет
