поэтому я всю ночь сидела над темой, чтобы ее вызубрить. Даже конспект сделала идеально и сама.
— Че?... — моя рука вздрагивает, проливая готовый кофе, за которым я потянулась, и обжигая. Но меня больше заботит другое, а не ожог. — А нам что-то задавали в прошлый раз? Подожди...
— Ты серьезно не сделала?! Ох, Катя...
Я хватаюсь за волосы, вспомнив. Точно. Я все забыла из-за температуры. Теперь этот садист меня точно убьет и отчислит. Господи, мне конец.
— Ален! — слышу я мелодичный голос нашего куратора. — Подойдешь ко мне насчет танцевального мероприятия?
— Конечно, Анфис Валентиновна! — бодро откликается Алена, и, запустив руку в сумку, вытряхивает из нее помятую тетрадь. — На! — она пихает ее мне в руки. — Перепиши, у тебя целая пара впереди. А я побежала, скажи, если что, преподу, что я с куратором говорю. Лиза, кстати, в пробке застряла, так что будет только ко второй паре.
О-о-о-о!
Я хочу сдохнуть!
Забрав остатки кофе из автомата и выдув его в пару обжигающих глотков, я кидаю стаканчик в мусорку и направляюсь к лифту, открывая Аленкин конспект. Блин, она правда постаралась. Так аккуратно написано, словно она еще взяла уроки каллиграфии перед тем, как это сделать.
Забежав в лифт с каким-то студентом, я сажусь на корточки, расправляя Аленину тетрадь на коленях и достаю свою вместе с ручкой. На этой паре мне явно не даст списать наша преподша, или того хуже - отберет и нажалуется профессору, поэтому лучше я немного опоздаю, но перепишу.
— Кхе-кхе. — я снова закашливаюсь. Меня начинает тошнить от нервов, и, кажется, температура еще повышается, поэтому я зло бормочу: — Уродский профессор, чтоб ты скончался в муках...
Тень студента падает на Аленин конспект, мешая мне сосредоточиться. Я сжимаю ручку, и, медленно выдыхаю, чтобы не взорваться.
— С каких пор у нас места в лифте платные?.. — интересуюсь громко я и пихаю локтем его ноги. — Отодвинься, придурок.
Он вообще игнорирует меня. Козлина. Светка или Аленка бы душу отдали за такие длинные ноги в брюках рядом с ними. Они вообще фанатеют по мужским ногам и задницам. Лицо и плечи неважны. Крепкие мускулистые бедра и длинные прямые ноги - их все. У них на телефонах коллекция фоток жоп, и профессорская, кстати, тоже есть. Были б они на моем месте и студентик уже пережил бы домогательства.
Но я не Света или Алена и меня тошнит от температуры! Мне надо переписать конспект, а он мне свет заслоняет!
Постойте... ноги в брюках?... с каких пор студенты...
Я медленно поднимаю взгляд на человека рядом со мной и роняю от неожиданности свою тетрадь.
— Ой. — вылетает у меня.
Профессор собственной персоной. В рубашечке, брючках, со взглядом серийного убийцы. Стоит, сложив руки на груди и смотрит на меня, как мясник на курицу, которую собирается разделать. Выглядит просто превосходно, свежо, уложенные волосы блестят. Похоже, его бациллы не берут. Даже болезни в страхе стороной обходят.
— Э-э...а-а... — выдавливаю я нечленораздельное и тянусь за своей тетрадью. Стоит мне только коснуться пальцами листочков, как ботинок профессора перемещается и прижимает тетрадь к полу, беспощадно оставляя на ней след.
— Вы что делаете!
— Цветкова. — обрушивается на меня поток холода от его голоса. — Во-первых - доброе утро.
— Оно недоброе, отдайте мою тетрадь. — шикаю я, пытаясь выдернуть из-под ноги профессора свое имущество. — Вы сейчас ее порвете и испачкаете.
— Во-вторых. — продолжает он, игнорируя мои возмущения, и, наклонившись, с шорохом забирает с колен Аленкин конспект. — Не помню, когда я разрешал студентам списывать.
— Нет! — я подпрыгиваю вслед за конспектом, и тянусь, чтобы его отобрать ,но профессор поднимает руку вверх, и мне остается только прыгать. — Это, это... пожалуйста, отдайте! Я просто хотела посмотреть ,честное слово!
Боже, я не достану. Он слишком высокий, если только начну карабкаться по его белоснежной рубашке, цепляясь ногтями. Пока я стою с вытянутыми вверх руками, наши взгляды пересекаются. Мне кажется, профессор вообще никогда не испытывает ни тени жалости. Даже сейчас, глядя, как жалобно умоляет больная студентка.
— Ну пожалуйста! — прошу я. Алене влетит из-за меня ,если я не отберу конспект прежде, чем он увидит имя. Какая я дура, подставила подругу. Поэтому я опускаю руки и складываю ладошки в молитве. — Пожалуйста, простите. Накажите меня. — на этой фразе бровь профессора приподнимается. — Это моя вина, что я не подготовилась к паре. Мне просто отдали тетрадь на хранение ,не думая, что я буду списывать.
— Отчислить одну тебя?
— Отчислить?! — я аж задыхаюсь от неожиданности. — Но почему отчислить-то сразу?!
— У тебя много косяков, Цветкова, найду, почему. Теперь ты бессовестно списываешь у меня на глазах, да еще и подставляешь другого студента.
— Но я не хочу отчисляться!
Двери лифта открываются. Профессор опускает руку с Алениной тетрадью и молча выходит, даже ничего не сказав мне напоследок, но, зато, одарив презрительным взглядом.
Бли-ин.
Я падаю на корточки и всхлипываю. Как же я его ненавижу. Правда, вот бы он случайно помер. Насколько я знаю, он иногда выходит покурить на пролеты между этажами, может, столкнуть его по-тихому?
У-у-у... да конечно, столкнешь его. Скорее, он тебя сбросит с лесенки. Дура ты, Катя.
Подобрав с пола свой истоптанный коспект, я плетусь на первую пару, чувствуя, как начинает нешуточно трещать голова.
— Екатерина Цветкова, опаздываем. — сообщает мне преподавательница, когда я захожу в аудиторию, а я мрачно киваю.
— Простите, выронила тетрадь по дороге и искала. — я демонстрирую грязные листочки с отпечатком ноги профессора. Хоть на что-то они сгодились. — Алена опоздает, ее забрал куратор обсуждать танцевальный конкурс.
Препод кивает.
— Хорошо, садись поскорее. У нас сегодня важная тема.
— Ты как вообще?... — шепчет мне Таня, когда я устраиваюсь рядом с ней. Ее рука хлопается мне на лоб. - Эй, ты как кипяток. Заболела после бара?
— Ох, да. Все в порядке, дай я немного очухаюсь... — я падаю лицом в подставленные ладони и закрываю глаза.
Спустя пятнадцать минут в аудиторию забегает запыхавшаяся Алена, раскланявшись и извинившись ,и занимает место рядом со мной.
— Боже, заболтала она меня. Привет, Тань. — шепчет она, приглаживая растрепанные волосы, и кидая сумку на стол. — Кать? Ты нормально? Выглядишь красной и больной.
— Але-е-ен...
