– отвечаю, поднимая глаза на начальника.
«И как он угадал мои мысли? Только ведь думала о кофе, правда, о том, что я его ему не ношу».
– О, какой вкусный! – делаю глоток. – И шоколадка, это очень мило с вашей стороны, – киваю смущенно.
– Да ладно, автомат в коридоре, там и шоколад есть. Просто ты ни разу не воспользовалась им. А так, блага доступны всем желающим! – с улыбкой поясняет мой большой босс.
– Ах да, точно, – киваю и прячусь за кружкой.
После вчерашнего я склонна видеть в каждом жесте двойное дно. Пора бы прекратить.
– Как твои свидания? – внезапно спрашивает Иван Дмитриевич таким тоном, словно мы с ним старые друзья. – Удачные или не очень? Марк писал?
Несколько секунд ошарашенно хлопаю ресницами не в силах сказать что–либо вразумительное. Он всерьез помнит, чем я собиралась заниматься на выходных?
– Немного странно обсуждать подобное с вами, – произношу наконец. – Не в обиду будет сказано, Иван Дмитриевич.
– Понимаю, – он согласно кивает, а в его глазах появляется неизвестная эмоция. – Но я тебя втянул в собственную личную жизнь, думаю, после такого можно обсудить со мной свою. Обменяться опытом, если хочешь, – из него вырывается смешок.
– А–хах, это будет очень необычно, – качаю головой.
– Так все же, как прошли выходные? – Иван Дмитриевич повторно настаивает на откровенности.
– Хм, – Почему и не рассказать, да? – лошади в субботу были прекрасные. Я получила хороший вводный урок по верховой езде. Может быть, как–нибудь посещу еще несколько, не знаю, если будет время и подходящее настроение.
– Но с другим учителем, да? – понимающе усмехается мой начальник. – Принц подкачал? Не достиг до уровня своего коня?
– Вы знаете, да, – согласно киваю, – очень точное определение вы подобрали. Второй раз придется учиться ездить верхом в другом месте.
– Я предполагал, – с видом знатока заявляет Иван Дмитриевич, но видит мое удивленное лицо и считает нужным пояснить. – Знакомства в интернете, кто к ним серьезно относится? Ты что?
– Я вообще–то, – говорю, ничуть не стесняясь.
– И что, воскресный парень выглядел как на фотографии? Или тоже сильно приукрасил себя, как погонщик лошадей? – снисходительно спрашивает Иван Дмитриевич.
– Представьте себе, да. Он выглядел как на фотографии и даже лучше! – восклицаю возмущенно. – И не нужно пренебрежительно отзываться о ком–то, кто зарабатывает меньше вас. Погонщик лошадей вполне себе счастлив быть на своем месте.
– Прости, – винится мой начальник, вот только в его взгляде нет ни капли раскаяния, – переборщил. Не хотел обижать тебя или еще кого–то. Давай лучше про вчерашнее свидание расскажи. Оно ведь было дружеским, да? Может быть, поэтому парень выглядел так, как есть.
– Намекаете на то, что со мной может встретиться привлекательный парень только как с подругой?
Друг из босса такой себе, но не я первая начала этот разговор.
– Что ты, нет, конечно! – удивленно восклицает Иван Дмитриевич. – Я ведь не зря тебя на работу взял. Ты вон как уела мою несостоявшуюся родню.
«Очень мило, теперь я узнаю, что на работу меня взяли исключительно ради этого эпизода. Не то чтобы я раньше не догадывалась, но услышать подтверждение, да еще и так скоро, несколько обескураживает».
– Теперь понятно, почему у нас срочный договор. И заработная плата слишком хорошая для помощника, – киваю сама себе.
– У нас был срочный договор! Я готов его сделать бессрочным прямо сейчас! Ты мне подходишь как специалист, – эмоционально восклицает Иван Дмитриевич.
– Спасибо, – позволяю себе скромную улыбку, – мне приятно это слышать.
«А вот сделаешь ты его бессрочным или нет, посмотрим», – договариваю про себя.
Тут вибрирует мой телефон, а на экране загорается сообщение от Димы. Разблокирую телефон и пробегаюсь глазами по тексту.
Ничего особенного, он желает мне продуктивной рабочей недели и говорит, что только что прибыл на работу. Благодарю его и желаю того же.
– Все–таки приглашение посмотреть кино по–дружески было уловкой, да? – говорит мой начальник, стоя слева от меня и читая текст в моем смартфон.
– И–иван Дмитриевич! – возмущенно восклицаю. – Вы нарушаете мои личные границы! И кино мы смотрели действительно по–дружески! – почему–то считаю нужным оправдаться, хотя не должна. – Три сеанса. И один перекус хот–догами.
Зачем добавляю последнее, я не знаю. Но слова вырываются раньше, чем я успеваю их обдумать.
– Ого, – понятливо кивает мой начальник, – крепкая дружба у вас зародилась. И счет пополам оплачивали, да?
– Нет, – бурчу в кружку и почему–то краснею. – Но домой я поехала одна на такси! Все! Это как–то неправильно обсуждать с боссом прошедшее на выходных свидание.
– Уже и сама признаешь, что это было свидание, – произносит Иван Дмитриевич с непонятным выражением лица.
– Да, – киваю, – дружеское! Спасибо за кофе и шоколадку, буду знать, что можно наливать себе в неограниченном количестве. А сейчас мне нужно выполнять ваши задания.
Утыкаюсь носом в монитор, искренне надеясь, что начальник от меня отстанет и не обидится за столь резкое нежелание продолжать разговор. Но мне совсем не нравится тема нашего обсуждения.
– Да, действительно, надо бы поработать, – соглашается Иван Дмитриевич и, к счастью, садится за свой стол.
Вот только я теперь никак не могу сосредоточиться на деле, внутренне задаваясь одним и тем же вопросом: «Что это сейчас что было?».
18
Сегодня среда, а я еду на работу с настроением «понедельник». Теперь мне не хочется торопиться к Ивану Дмитриевичу. Атмосфера в его кабинете стала давящей после нашего разговора за кофе.
Может быть, я себя накручиваю, ведь начальник общается со мной все так же вежливо–нейтрально, как и раньше. Голос не повышает, не грубит, снисходительность не проявляет. Между нами двумя царит подчеркнутое уважение.
Но именно что подчеркнутое. Вроде никто на меня не кричит и не оскорбляет, а на душе очень тяжело. Хочется сбежать куда–нибудь далеко–далеко, и каждый раз, когда Иван Дмитриевич выходит из кабинета, мне становится легче.
Были бы у нас с ним любые другие отношения кроме рабочих, я бы, возможно, рискнула узнать, что случилось. Но он мой начальник, и потому остается делать вид, что все хорошо.
Полдня пролетает, как один миг. Устало тру
