лучше захвачу вещи с собой.
Я привыкла даже не закрывать здесь двери, поэтому его маленький протест показался мне паранойей. Особенно учитывая, что во всей стране действовал закон Аллеманнсреттен, который разрешал путешественникам разбивать палатки на частной территории, если расстояние от здания составляет 200 метров, и наслаждаться природой. Здесь ничего не крали. Однако мне было все равно.
– Вот зал для завтрака, – я намеренно не стала отвечать на его слова, но по пути показала просторное помещение с несколькими рядами столов у окна, откуда открывался восхитительный вид на сверкающую воду, зеленые, словно покрытые мхом, холмы, чередующиеся со скалистыми образованиями соседних гор. В определенные дни отсюда можно было увидеть маленькие международные суда, направляющиеся до Эйд-фьорда, и я всегда задавалась вопросом, какими казались туристам наши сонные городки посреди… ничего? Даже в этот поздний час солнечный свет освещал мягкие волны Саймсватнета.
– Завтрак с семи до десяти часов, но я бы не стала есть позже 7:30, потому что завтра в восемь мы отправляемся в поход.
Сандер уставился на меня большими глазами.
– И как долго нас не будет?
– Завтра? – произнесла я, задумавшись. – Восемь часов. С учетом перерыва получится почти десять.
Парень сглотнул, и его кадык подпрыгнул и опустился, а я задалась вопросом, понимал ли Сандер вообще, на что подписался.
– Ты же знаешь, как тут все проходит, не так ли? Ты прочитал описание тура?
– На самом деле нет, – откровенно ответил он.
– Твои родители забронировали для тебя поездку, да? – улыбнулась я и по растерянному лицу поняла, что попала в точку. – Стой, сколько тебе лет? Двадцать пять?
– Двадцать три.
– И все же твои родители послали тебя в этот тур… – Это даже, можно сказать, превосходит историю женатой пары, которая пригласила в треккинг-тур своих любовников.
Прежде чем Сандер успел ответить, его желудок еще раз заурчал как по команде. Поэтому я вытащила пачку «Prinsrolle» из шкафа позади себя, в котором также хранилась посуда для завтрака, и протянула ему.
– Вот – на тот случай, если ты больше не можешь терпеть. На разогрев еды может уйти время.
К моему удивлению, лицо Сандера стало белым как мел. Все в его поведении резко изменилось. Легкость превратилась в то же напряжение, что я заметила в аэропорту. Он стал серьезным, закрытым и задумчивым, словно боялся, что один неправильный жест вызовет тревогу. Я сразу же заскучала по открытому Сандеру. Даже свет исчез из его глаз. Словно кто-то просто его выключил.
– Хорошо, чего ты хочешь? – спросил он осторожно. На его лице не было и следа прежней дружелюбности, и от этого Сандер стал казаться более серьезным и менее доступным. Если бы у тюрьмы строгого режима в мире было лицо, оно бы походило на его.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я, растягивая слова.
– Что я могу иметь в виду…
Я раздраженно нахмурилась.
– Пожалуйста, объясни мне. Я в полной растерянности.
– Без понятия, в какие игры ты играешь, но можешь назвать цену, и тогда сразу перейдем к делу, – его голос звучал так резко, что мог бы срубить горы.
– Мою цену? – удивленно повторила я, не имея понятия, о чем он говорит. Однако мое сердце билось неестественно быстро. – За кексы?
– Оставь, – отрезал он и сделал шаг ко мне. Это было угрожающее движение, а он казался раздраженным и полным гнева. Моим первым порывом было отшатнуться, но в этом я никогда не была хороша. Поэтому осталась на месте и просто вскинула подбородок, чтобы и дальше смотреть в его чертовски красивое лицо. Я вновь обратила внимание на глубокий темно-голубой цвет его глаз. Словно вода между ледниками в идеальный летний день. Разные нюансы цветов, в зависимости от освещения. Они контрастировали с черными волосами, торчащими из-под кепки.
– Что мне нужно оставить? – раздраженно спросила я.
– Теперь ты такая лицемерка. Я достаточно часто сталкивался с подобным. Эти еле заметные намеки не могут быть совпадением. «Ты выглядишь слишком хорошо, чтобы не быть знаменитым…» А теперь проклятые «Prinsrolle», – еще один шаг, однако это не был угрожающий жест. Скорее казалось, он хотел убедиться, что я его на сто процентов поняла. Потому что ему было важно сказанное.
Потом Сандер остановился. Непосредственно передо мной.
Тепло его тела окутывало меня, а вокруг нас раздавался сильный треск, словно мы заряжали друг друга электричеством. Если я бы сделала глубокий вдох, мы бы соприкоснулись. У меня руки чесались именно это и сделать. Словно бы мое тело желало дотронуться до него. Черт, что со мной не так?
– Было слишком много намеков, – его глаза сверкали от едва сдерживаемого гнева. – Итак, какова цена? Что ты хочешь? – еще раз тихо спросил Сандер, пригвоздив меня настойчивым взглядом, который пытался все во мне изучить. Тайны, сомнения, страхи. Мое тело напряглось, а кожа зудела. Однако я не хотела показывать свою слабость.
– Сначала объясни мне все, С. Ларсен. Я все еще понятия не имею, о чем ты говоришь.
– О, не имеешь?
Воздух стал еще более тяжелым, и я задержала дыхание, позабыв все слова. Я погрузилась в этот момент, ощущая его близость и аромат, который наполнял меня, заставляя мысли спутаться. На мгновение я поймала себя на мысли, что представляю, как наклоняюсь к нему и целую. Интересно, каково было бы ощутить его губы на своих? Мне хотелось понять, мягкие ли они на ощупь. Есть ли привкус гнева у его поцелуя. Я вздрогнула. Глаза Сандера сияли подобно штормово-синему маяку, когда его взгляд машинально опустился на мои губы, словно парня посетила та же мысль. Словно он почувствовал что-что между нами. Все вокруг пульсировало. Полнилось желанием украсть поцелуй. Сейчас. Здесь. Хотя это было иррационально. Это шло вразрез со всем, в чем я поклялась себе после неудачного опыта с Торбеном. А еще это странное требование назвать мою цену.
– О, боже мой.
Застигнутые врасплох, мы с Сандером отошли друг от друга, и я повернулась к голосу за моей спиной. Поспешно сделала шаг назад. Сердце громогласно билось о ребра.
В коридоре у лестницы, менее чем в двух метрах от нас, стояла Вилма в штанах для пробежек и слишком большой футболке с принтом в виде двух фламинго. Волосы были заколоты большим крабиком, и ни одна прядь не падала на ее красивое лицо.
С широко распахнутыми глазами она смотрела на Сандера, который в мгновение ока оцепенел. Все в нем застыло, словно парень забыл даже дышать.
– Да ладно!
Только теперь до меня дошло, что мог иметь в виду Сандер: я его узнала. Кто он
