за спиной пропала из вида, скрывшись за массивным холмом.
В голове теснятся мысли, злые и встревоженные, как осы в разоренном гнезде. Ярость застилает глаза алой пеленой: вот и ближайшие соратники предают идеалы, которым вместе следовали раньше.
Сима и Хама рядом нет, напомнил себе Яфет, и он один теперь вынужден убеждать и доказывать, что человек сам может стать богом, если разовьет стальную решимость и волю. Если не будет себя жалеть.
Мелькнула отрезвляющая мысль: они пошли сюда за ним, доверяют и ждут защиты. Им привычнее и спокойнее принести жертву. Но тут же ей вдогонку злое: что за дикие, безвольные люди…
Далеко впереди на виднокрае заметил уже чистое, без исполинских ветвей небо. Там зависли массивные, похожие на комки темного пуха, тучи. Там на землю свободно льется солнечный свет, заливая траву и холмы.
Тцар пришпорил коня – раз уж выехал дальше всех, надобно разведать, не скрывается ли впереди какая опасность.
Пока скакал, следил взглядом за краем этой небесной крыши из ветвей, словно боится, что это всего лишь мираж, и проклятые ветви Мирового Древа тянутся еще на много верст вперед.
Взгляд зацепился за что-то в траве. Всмотревшись, резко натянул поводья. Могучий конь громко заржал, взвился на дыбы, принялся молотить копытами по воздуху. Но Яфет держится в седле крепко, сидит, как влитой.
В траве на прогалине, где мог бы раскинуться лагерь в два десятка шатров, белеют кости. Молодой тцар увидел скалящиеся человеческие черепа. Тут же лежат, забитые землей или торчащие из нее, скрытые наполовину грудные клетки с обломками ребер, кости ног, рук.
Яфет вздрогнул, почувствовав, как на затылке зашевелились волосы – поодаль лежит массивный скелет велета. Точь-в-точь, как те, что убили Ратибора с его отрядом. А вон дальше еще один такой же, но у этого череп проломлен.
Грудь тцара заполнило сладкое чувство удовлетворения – родичи его врагов лежат здесь, птицы и звери уже растащили плоть. Остались лишь кости, громадные как колонны в храме Мардуха в Вавилоне.
Внезапно воздух впереди начал скручиваться жгутом, и вот, не успел Яфет моргнуть, как дорогу загородил вихрь в человеческий рост. В нем мелькают мелкие камешки и травинки, видно, как в полупрозрачных стенках кружатся веточки, проносятся кверху лапками крупные черные жуки.
В вихре медленно проступило огромное, в человеческий рост, лицо. Глаза злобно смотрят из-под тяжелых надбровных дуг. Нос едва заметно очерчен. Перед Яфетом через вихрь словно бы продавился череп одного из тех самых велетов, чьи скелеты уже поросли травой. Только у этого подбородок начинается на уровне земли, а глаза находятся вровень с лицом сидящего на коне тцара.
– Еще один…– тяжелым шипящим голосом проговорил странный, уродливый лик. – Чужестранец…
– Кто ты? – произнес Яфет, стараясь скрыть изумление. Тцар изумляться диковинкам не должен. Он обязан быть ко всему готовым и подавать пример остальным.
– Я страж – Локион… – молвило лицо в вихре. – А вот кто ты?
В лицо Яфету ударил холодный затхлый ветер, словно из древнего склепа. Глаза в вихре начали угрожающе светиться.
– Мое имя Яфет! – громко сказал тцар, стараясь перекричать усиливающийся ветер. – Я правил в разных странах! Мне покорился сам Вавилон!
Рот черепа в вихре дрогнул, Яфету почудился смех.
– Каждый, кто сюда приходил, называл себя великим завоевателем или тцаром… Каждый мечтал покорить эти земли, завладеть местными чудесами…
– Разве ты не один? – спросил Яфет в хмуром удивлении. Он решил выведать у врага как можно больше.
– Мои братья, – отвечал Локион неохотно, – стерегут границы в других местах. Мы видим чужаков задолго до их появления. Я зрел людей, что идут за тобой…воины, женщины, старики, дети… вас много, как муравьев.
– Мы идем из самого Вавилона! – воскликнул Яфет. – И я намерен заселить эти земли! Мы выстроим несокрушимые крепости и города! Будем пахать землю и собирать то, что она породит!
Локион глубоко вздохнул, в лицо Яфету ударил мощный порыв ветра. Могучий конь тцара попятился, нехотя, словно с места сдвинулась скала.
– Все те, кто здесь лежат…– прорычал страж. – Хотели того же самого! Я загадаю три загадки. Ответишь правильно – пропущу. Не ответишь – ляжешь в эту груду костей!
Яфет почувствовал, как конечности налились тяжестью, его будто сковали незримые оковы. Дернулся, пробуя вырваться, но зад прилип к седлу, ноги застыли в стременах. Вскинул голову, закричал яростно:
– Ты что творишь?! Ты ж обещал вопросы!
Лик в бешено крутящемся смерче разразился хохотом, на миг исказился и исчез, но потом появился вновь.
– Так надежнее, – молвил он. – А теперь слушай первую загадку.
– Я готов!
Вихрь усилился, ветер ревет у Яфета в ушах, треплет волосы.
Локион медленно, словно толкает огромный валун, произнес:
– У кого две руки, два крыла, два хвоста, три головы, три туловища и восемь ног?
Яфет на миг задумался, затем бросил, перекрикивая рев ветра:
– Всадник на коне, с соколом в руке!
Страж нахмурился, рот превратился в узкую щель, ветер взревел сильнее.
– Чем лошадь отличается от иголки? – вопросил грозно.
Яфет рассмеялся.
– На иголку сначала сядешь, потом подпрыгнешь, а на лошадь сначала подпрыгнешь, потом сядешь. Ты что, ничего сложнее не можешь?
Смерч налился багровым цветом. Голубоватый огонь в глазах вспыхнул ярче.
– Кто ходит утром на четырех ногах, днем на двух, а вечером – на трех? – проревел он.
Напор ветра усилился. Массивный конь под Яфетом непроизвольно присел. Животное заржало, но осталось на месте, будто вросло задними ногами в землю.
– Отвечай! – крикнул Локион, и у Яфета округлились глаза – смерч разросся, сделался в полтора раза шире. – Или на этот раз – сдаешься?!
– Человек! – прокричал Яфет. – Ты спрашиваешь о человеке! Когда рождается, ползает на четвереньках. В молодости и зрелости ходит на двух ногах, а на склоне лет – с палочкой! Нам эти загадки отец загадывал, когда мы пешком ходили под стол!
Локион вдруг всмотрелся в него, глаза широко распахнулись. На огромном лике проступило изумление.
– Так ты… сын того самого…Ноя, что построил Ковчег и выжил после Потопа! Ты тот самый, что бросил вызов Изначальному и начал строить Башню!
Страж рассмеялся. Яфет почувствовал, как незримые путы затянулись сильнее. Кости затрещали, по всему телу стегнула страшная боль, и он едва сдержался, чтобы не закричать.
– Глупец! Жалкий червяк…Тебе никогда не встать вровень с Великим Родом!
– Ты же сказал, что, ежели отгадаю, пропустишь меня и всех, кто со мной! – вскричал Яфет хрипло. – Давши слово, держи!
– Да, – прорычал страж. – Но тогда я еще не признал в тебе великого бунтаря! И великого глупца! Теперь ты давай загадки! Не смогу
