Тюринги коротко посовещались.
– Мы готовы согласовать наши действия и будущий раздел добычи, – заявил Фисуд. При упоминании добычи герул, тевтон и маркоман заметно оживились. – А также я хочу услышать подтверждение, что Кримхильда разделит со мной ложе.
На мгновение Гунтар с ужасом представил, как Фисуд сжимает в объятиях его сестру. Превозмогая отвращение, он всё же сказал:
– Договорённость по поводу моей сестры остаётся в силе.
…Людегер наводнил приграничные районы с Бургундией своими соглядаями и исправно получал от них ценные сведения. Он прекрасно знал, что бургунды заключили союз с тюрингами. Безземельные ярлы тевтонов, герулов и маркоманов примкнули к ним. А главное, что привело его в ярость: римские когорты, предоставленные Гунтару наместником Белгики. Однако это не испугало его: битва обещала быть жестокой и славной, добыча – богатой. Людегер поклялся убить Фисуда, которого яростно ненавидел.
* * *
Галлий выступил в составе саксонской армии, примкнув к обозам с провиантом. Он, как «истинный торговец», снарядил повозку, заготовив: вина, солонины, вяленой рыбы, муки, крупы. За всю эту провизию он намеревался выручить кругленькую сумму. Тем паче, что положение снабженца позволяло ему приглядывать за своим пасынком Кедриком, а также свободно прислушиваться к разговорам саксов и данов. Галлий также прихватил с собой клети с голубями, им нашлось место в повозке. Часть голубей он намеревался для вида скормить саксонской знати, но истиной его целью была отправка голубиной почты в Кастра Ветеру советнику Иннокентию.
Армии Людегера и Людегаста двигались к бургундской границе. Чем быстрее она приближалась, тем возбуждённее становились воины. Они распевали песни, прославляя подвиги своих предков, безудержно пьянствовали, трахали шлюх и предавались мечтам о добыче.
Кедрик, возомнивший себя мужчиной, пару раз не рассчитал своих сил, напившись вина так, что Галлию пришлось откачивать юнца. Пасынок облевал всю землю вокруг повозки Галлия, а затем почти целый день провалялся в ней без памяти. На любые замечания Галлия он высокомерно отвечал:
– Я уже мужчина и буду делать, что вздумаю…
Его глупостью и неопытностью тотчас не преминули воспользоваться многочисленные шлюхи, неусыпно сопровождавшие армию. Они буквально опустошили его кошелёк, и Галлий уже устал отлавливать своего пасынка, стаскивая с очередной девки с раздвинутыми ногами.
– Ты подцепишь дурную болезнь, – внушал он пасынку, – если будешь пихать свой член куда попало.
Юнец лишь огрызался в ответ.
– Прекрати надзирать за мной! Делаю, что хочу! – ярился он.
– Доиграешься! – не унимался Галлий. – Твоя игрушка сначала сгниёт, а затем отвалиться.
Однажды очередное похождение Кедрика кончилось тем, что он не поделил шлюху с таким же как и он юнцом. Они сцепились в яростной хватке. Тотчас собралась толпа посмотреть, как два желторотых придурка дерутся из-за непотребной девки. Если бы не своевременное вмешательство Галлия, Кедрик бы жестоко поплатился, потому как противник явно превосходил его силами.
* * *
Румелия ехала в повозке, принадлежавшей Хёдреду, военачальнику саксов, которому ярл буквально переуступил подарок фризского короля. Утомлённая дорогой, грубостью воинов, бестолковой служанкой, непривычной походной жизнью, лишённой элементарных удобств, наложница пребывала в дурном расположении духа. Хёдред был несказанно рад, заполучив молодую женщину в подарок, ибо жена его недавно скончалась родами, и он подумывал жениться второй раз. А тут подвернулся такой случай: насладиться прелестями бывшей королевской наложницы, да ещё постигшей римское искусство любви.
Хёдред был груб и неотёсан – истинный сакс, презиравший всё римское, в частности чистоту тела и комфорт. Он считал: следует жить также как и предки и потому не стриг волосы, носил длинную бороду, облачался в кожаные рубашки, штаны и шкуры, поклонялся только старым богам. Саксов, принявших арианство, яростно ненавидел, считая их предателями.
Когда Румелия впервые вошла в его покои, он приблизился к ней и приказал опуститься на колени, затем снял кожаные штаны. Перед взором опешившей женщины предстал огромный набухший орган…
Первое время Румелия сгорала от ненависти к своему новому господину. Каждое его прикосновение вызывало в ней трепет отвращения. К тому же Хёдред был нарочито груб с нею. При соитии он намеренно причинял боль наложнице, однажды он с остервенением засунул свой огромный член в рот бедняжки, что порвал ей нижнюю губу. Несколько дней после этого Румелия говорила с трудом и практически отказывалась от пищи.
Теперь же она была вынуждена сопровождать своего мучителя в походе. Хёдред постоянно напивался, истязал наложницу. Между ног и ягодиц у неё всё болело, она уже задумывалась: не сбежать ли ей куда глаза глядят? Как-то она заметила торговца, показавшегося ей знакомым. Румелия начала лихорадочно вспоминать: где она могла его видеть? И вспомнила: в Кастра Ветере! Торговец был фризом!
До границы с Бургундией оставался день перехода. Румелия, во чтобы то ни стало, решила воспользоваться этим и бежать. Но как? Она боялась погони… Когда армия саксов-данов остановилась на очередной привал, она попросила дозволения у Хёдреда отлучиться из его шатра.
Тот же грубо поинтересовался:
– Куда ты собралась? Смотри, чтобы даны тебя не затащили в кусты и не отымели все по очереди?
Румелия пропустила грубость мимо ушей, лишь заметив:
– Прогуляюсь. До сражения осталось немного… Хочу насладиться мирными пейзажами. К тому же у торговцев можно приобрести различные мелочи, столь необходимые женщине… Ведь ты не против, чтобы я выглядела привлекательной?
Хёдред хмыкнул.
– Хорошо, ступай… Только служанку прихвати. Мне же надо поднять боевой дух своих людей.
– Благодарю тебя, мой господин, – Румелия решила быть предельно вежливой и терпеливой, дабы у Хёдреда не зародились подозрения.
…Румелия подошла к повозке Галлия. Тот яростно торговался со знатным саксом, расхваливая упитанность своих голубей. Однако сакс никак не хотел платить названную сумму.
– Я покупаю твоих голубей, торговец! – сказала наложница и извлекла из напоясного кошеля горсть медных монет.
– Не вмешивайся, женщина! – взревел сакс. – Я первый подошёл к повозке, и значит голуби мои.
– Что ж тогда плати названную сумму! – раздражительно заметил Галлий.
Сакс недовольно засопел, расплатился с торговцем и сказал:
– Пришли их в мою палатку, что со штандартом оленя.
– Как угодно, господин… А вы, сиятельная госпожа, что хотите приобрести? Тоже голубей на обед? Их осталось совсем немного… Разве что пара штук, не более…
