– М-да… И с этими тюрингами мы намерены заключить военный союз… – разочарованно произнёс Гернот, миновав очередное селение.
– Другого выбора у нас нет, – подтвердил Гизельхар. – Будем надеяться, что Петроний сторгует у наместника Галлия пару когорт по сходной цене.
Гернот усмехнулся.
– Сомневаюсь…
По мере того, как бургунды приближались к форту Агриппина, некогда построенного римлянами, земли Тюрингии преображались. Появлялись всё чаще каменные строения, выложенные традиционной римской кладкой; селения выглядели более зажиточно, а крестьяне сытыми.
Гернот и Гизельхар несколько успокоились, а когда достигли самого форта, то смогли оценить его фортификацию по достоинству. Ведь саксам так и не удалось захватить его. Также на бургундов произвели неизгладимое впечатление воины тюрингов: высокие, мускулистые, лохматые, с бородой, зверским выражением лица; облачённые в шкуры и кожаные нагрудники, вооружённые боевыми топорами – истинные дикари, обитатели непроходимых лесов. Они подозрительно разглядывали чужаков, что-то зычно выкрикивали и воинственно потрясали оружием. В какой-то момент у Гернота создалось впечатление, что тюринги накинуться на них и изрубят на мелкие кусочки своими остро отточенными топорами. Он мысленно помолился Логосу…
Из-за манеры бриться, коротко стричься и богато одеваться бургундов на протяжении всего пути принимали за римлян. Отношение к римлянам среди тюрингов было миролюбивым. Ведь легионы давно покинули эти земли, оставив в наследие местным племенам десяток фортов, дороги и три виллы, некогда принадлежавших римской знати. Один из таких фортов, Агриппина, и стал столицей Тюрингии.
…Король Фисуд принял гостей незамедлительно. Ему давно доложили, что по направлению к Агриппине движется отряд римлян. Фисуд приказал не трогать пришельцев, подозревая, что они прибыли с некой миссией. Иначе, зачем они явились? Вряд ли для увеселительной прогулки. Каково же было его изумление, когда он узнал, что гости отнюдь не римляне, а бургунды. Мало того, они прибыли по поручению короля Гунтара и намерены предложить ему совместно выступить против саксов. Фисуд ликовал: наконец-то он покончит с ненавистным Людегером! Он тотчас пообещал привлечь в качестве наёмников тевтонов, герулов и маркоманнов, покуда его не опередили саксы. И в течение ближайшего времени собрать тысячу воинов. Однако, он поставил бургундам одно условие: после победы над саксами Кримхильда должна стать его женой. Герноту и Гизельхару ничего оставалось делать, как дать такое обещание. Гернот, как старший и рассудительный решил: интересы королевства превыше любви Кримхильды и Зигфрида, да и к тому же на войне всякое случается: Фисуд, хоть и король, но смертен, как и все простые воины. На том братья и порешили, и с чувством выполненного долга отправились обратно в Ворбетамагус.
* * *
Переговоры Петрония в Тривероруме, столице Галлии, были отнюдь не так легки, как переговоры братьев короля Гунтара в Тюрингии. Несмотря на то, что наместник принял посла весьма гостеприимно, обсудил с ним политические вопросы, а также угрозу Бургундии со стороны саксов, он не спешил предоставить военную помощь. Петроний понимал: торопить наместника бесполезно, лишь вредить делу. И занял выжидательную позицию. Наместник же обдумывал: какую цену ему запросить за когорты? И вообще предоставлять ли помощь федератам Рима? А если не представить и саксы разгромят бургундов? Что тогда? Не обвинит ли его Рим в измене? В то же время наместник опасался последствий: если мятежные галлы узнают, что две когорты покинули пределы Белгики? Не воспользуются ли они сложившейся ситуацией, чтобы снова восстать против Рима? Словом, наместник жаждал пополнить свои карманы золотом, но уж очень опасался очередного мятежа. И оттого не давал Петронию определённого ответа.
Глава 6
В покои Гунтара вошёл гонец. Он принёс благую весть:
– Советник Петроний пересёк бургундо-галльскую границу в сопровождении двух когорт. Командир гарнизона явственно заметил на щитах воинов штандарт Третьего Галльского легиона: быка.
Король облегчённо вздохнул: на помощь идёт семьсот двадцать хорошо экипированных и обученных воинов. Конечно, в последние годы легион Галлика не принимал участия в громких компаниях, а лишь усмирял мятежи местных племён Белгики. Но были и другие времена…
Легион был основан почти пять столетий назад по приказу Юлия Цезаря для его войны с Помпеем.[16] Легион набирался в двух провинциях Галлия Цизальпийская и Галлия Трансальпийская и состоял он в основном из галлов, принявших длань Рима.
После ряда побед легион положил конец разногласиям Цезаря с республиканцами. И тот щедро наградил преданных легионеров: они получили плодородные земли в предместьях Перузии.[17]
…Гунтар, неспешно прохаживаясь по одной из галерей своей резиденции, размышлял о том, кто поведёт армию в бой. Он перебрал мысленно всех военачальников: Хаген проворовался, доверие к нему пошатнулось; Фольгер был, безусловно, предал ему, но, увы, не дальновиден. Братья… Младший Гернот слишком горяч, непременно полезет в самое пекло, чтобы отличиться перед воинами и Сибиллой, своей возлюбленной. Оставался Гизельхар… и ещё несколько военачальников. Но те в последнее время вызывали всё большее недовольство Гунтара. И он решил, что сам возглавит армию – будет сражаться с Фисудом плечом к плечу.
По возвращению Петрония король не преминул высказать ему свои мысли. Однако, умудрённый опытом советник изрёк следующее:
– Вы вольны поступать так, как сочтёте нужным, мой король. Но битва обещает быть жестокой, несмотря на то, что мы обрели союзников. А вы, к сожалению, так и не произвели на свет законного наследника. Многочисленные бастарды не в счёт, покуда живы ваши братья.
Гунтар тяжело вздохнул: Петроний привёл резонный довод. Увы, он так и не женился, довольствуясь любовью многочисленных наложниц.
– После победы над саксами я непременно подумаю о женитьбе, – пообещал король.
– У наместника Белгики прекрасная дочь, – тотчас ввернул Петроний.
Гунтар рассмеялся.
– Петроний, ты что сторговал у наместника два легиона за моё обещание женить меня на его дочери?
Советник опустил очи в долу. Гунтар сразу всё понял.
– Ну, хорошо, Петроний. Раз эта римлянка так хороша собой, то обещаю тебе подумать о ней после победы. В конце концов, породниться с наместником Белгики весьма выгодно. Он всегда сможет оказать своевременную военную помощь, ведь не бросит же он своего зятя в беде!
Петроний расплылся в довольной улыбке. Обещание сделать дочь наместника королевой Бургундии действительно сыграло решающую роль в переговорах, и Петроний вернулся в сопровождении двух когорт.
