Гунтар бросил на него злобный взгляд.
– Ещё как возместишь… – прошипел он и, обращаясь к Совету, произнёс: – Я хочу услышать от вас конкретные предложения: как обезопасить границу с саксами?!
Варениус Петроний Квинт обвёл взором понуривших головы мужей, и взял слово.
– Позвольте мне высказаться, мой повелитель?
Гунтар одобрительно кивнул.
– Говори… Ты не раз давал ценные советы.
– Благодарю тебя, мой король, – начал велеречивый советник. – Думаю, что союз саксов с данами очень опасен. К тому же к ним могут присоединиться тевтоны и герулы, а для них вообще нет понятий о чести… Нам также следует вступить в военный союз…
Взоры присутствующих устремились на Петрония.
– И с кем же? – полюбопытствовал Гизельхар, младший брат короля.
– Разумеется, с тюрингами. Они ненавидят саксов и не упустят возможности поквитаться за последнее поражение.
– Тюринги слабы! – вставил своё слово Хаген.
Гунтар смерил его гневным взором.
– Это твои соглядаи сообщают? – недовольно спросил он.
– Да, мой король…
Но Петроний не сдавался:
– Тюринги – единственные, кто может прийти к нам на помощь. У них свои счёты с саксами.
– А почему бы нам не заключить союз с франками? – предложил Гернот, средний брат короля.
Петроний, прекрасно осведомлённый в силу своего происхождения, имевший связи в Риме и при необходимости ловко их использовавший, не преминул расставить все точки над «i».
– Рипуарские франки[12] предпочитают не вступать в военные союзы. Они слишком независимы и воинственны. Между их вождями и так происходят постоянные трения. Салические франки[13] пытаются вытеснить рипуарских с берегов Рейна. Их вождь Фарамонд[14] захватил земли Токсандрии и укрепился в Торнакуме. А недавно он женился на племяннице короля Зигмунда…
– Значит, Фарамонд, хоть и не вступает в военные союзы, окажет при необходимости помощь фризам… – сделал вывод Гунтар.
– Не исключаю этой возможности… – осторожно подтвердил Петроний.
– Нам следует отправить послов в Триверорум к галлам! – высказался Фольгер.
– Или к алеманам! – подхватил Хаген.
В итоге мнения разделились.
Гунтар внимательно выслушал предложения своих букелариев и военачальников. Наконец, утомлённый прениями, он обратился к вездесущему Петронию:
– Что скажешь, советник?
– Обратиться к галлам, конечно, можно. Возможно, наместник Триверорума за щедрое вознаграждение выделит нам пару когорт, но не более. Местные племена галлов необходимо постоянно сдерживать…
– Две когорты… – размышлял король, – это семьсот двадцать отличных воинов… Третий Галльский легион всегда славился своей воинственностью… Как ты думаешь, Петроний, во сколько нам обойдётся помощь Триверорума?
Советник пожал плечами.
– Смею предположить, что очень дорого.
– А что ты скажешь о Первом Вспомогательном легионе?
Петроний закатил глаза. Гунтар понял всё без слов: на помощь алеманов можно не рассчитывать.
– Итак, слушайте моё слово! – громко произнёс король. – К тюрингам отправятся Гернот и Гизельхар. Надеюсь, вы без труда убедите короля Фисуда присоединиться к нам против саксов. Петроний же нанесёт визит наместнику Галлии.
Петроний подчинился приказу короля. Однако он был преисполнен уверенности, что наместник Галлии заломит непомерную цену за свои когорты, что дешевле будет обойтись помощью тюрингов.
На следующий день, спешно, Петроний отправился в Северный Рим, Триверорум, а братья короля – на поклон к королю Фисуду. Гунтар же в срочном порядке решил провести смотр своей дружины и подытожить силы. Вскоре он пришёл к неутешительным результатам: в его распоряжении полторы тысячи воинов и без помощи союзников против саксов и данов Бургундии не выстоять.
Зигфрид был прекрасно осведомлён о последних событиях в Ворбетамагусе. И тотчас выказал желание прийти на помощь бургундам, правда, силы его были слишком скромны – дружина из пятидесяти воинов.
Гунтар охотно принял молодого фриза и выслушал его заверения в дружбе и преданности. Однако, сложившуюся ситуацию фриз решил использовать с пользой для себя. Ослеплённый красотой Кримхильды, он намеревался во чтобы то ни стало добиться её руки.
– Я готов принять от тебя помощь, Зигфрид, – подтвердил король. – Пусть даже она не велика.
– Я счастлив служить тебе, Гунтар. – С горячностью заверил фриз. – Но я прошу тебя перед битвой с врагами: объяви Кримхильду моей невестой!
Гунтар улыбнулся.
– Ты так желаешь мою сестру?
– Да!!!
– Тогда принеси мне вассальную клятву… – предложил Гунтар и с нескрываемым любопытством воззрился на фриза. Он прекрасно знал, что король Зигмунд потерял интерес к власти и в скором времени трон Кастра Ветеры перейдёт его сыну.
– И Кримхильда станет моей?
– Да!
– Тогда я готов!
Гунтар ликовал. Он даже не предполагал, что сможет заполучить земли Фризии столь лёгким путём.
…В этот же день Зигфрид поделился приятной новостью с Мердоком и Константином. А заодно и упомянул о своём обещании принести вассальную клятву.
Первым возмутился Константин:
– Зигфрид опомнись! Неужели эта девчонка стоит твоего королевства! Ты же официально передашь свою будущую власть Гунтару! А сам станешь его вассалом!
– Пусть так! Если это единственный способ жениться на Кримхильде – я готов!
– А если Гунтар умрёт и трон займёт Гизельхар, ты будешь уже его вассалом! – не унимался Константин.
Но Зигфрид не внимал его словам. Он думал лишь об одном: как он овладеет прекрасной Кримхильдой.
Через несколько дней Зигфрид официально принёс вассальную клятву королю Бургундии и скрепил договор своей подписью в присутствии курия,[15] придворных, королевы-матери Утты и Кримхильды:
«Я не оскверню своего оружия и не покину в рядах моего господина, короля Бургундии. Я буду защищать землю Бургундии наравне с Фризией. Я передам потомкам своё королевство не униженным или уменьшенным, но возросшим и в положении улучшенном сравнительно с тем, в каком я его унаследую. Я буду почитать решения короля Бургундии. Я буду повиноваться законам, которые были или будут приняты в Ворбетамагусе, и если кто вздумает нарушить их, я не должен того допускать, и стану защищать их, все равно придется ли мне делать это одному или будут со мною другие. Я буду чтить Логоса…»
* * *
Гернот и Гизельхар в сопровождении свиты двигались по направлению к форту Агриппина. Прошло почти пять лет со времён опустошительной войны тюрингов с саксами. Но, увы, ещё уцелели печальные отметины тех дней. На пути кортежа периодически встречались сгоревшие полуразрушенные дома. А если бургунды проезжали по какому-либо селению, его обитатели поражали их своей бедностью.
