к нему убивала меня.
Он улыбнулся, но его улыбка была грустной.
— Ты бы ушла, — уверил он меня. И легонько пожав плечами, добавил: — Ты и так ушла. Сбежала. Думаю, ты бы ушла раньше, если бы знала, что я всё же в состоянии вытащить себя из этой жопы и не умереть.
Он ошибался. Как же он ошибался. Но я не знала, как сказать ему об этом. Я не хотела с ним спорить после всех этих лет. И я знала, что сейчас не время для громких признаний в том, как я его когда-то любила.
Это уже никому бы не помогло.
Предостережение Бреннана эхом раздавалось в моей голове, и я не знала, какой урон я успела уже нанести. Всё происходящее было доказательством того, что мы были токсичны друг для друга. Расставшись, мы смогли стать приличными людьми.
Мог ли этот короткий разговор откатить его назад? А то, что он смог увидеться со мной? Побежит ли он к своему наркоторговцу сразу же после моего ухода? Или в винный магазин?
Боже, мне тут же стало плохо только от того, что это было возможно.
— Как бы то ни было, прости, что ушла, — сказала я прежде, чем разрешила своему голосу произнести это извинение. После того как слова, которые я сдерживала все эти годы, слетели с моих губ, я опустила голову, не в силах посмотреть ему в глаза. — Прости, что не смогла стать тем человеком, который тебя спас.
Слёзы вновь потекли по моим щекам и начали падать на мягкое покрытие сцены у меня под ногами.
— Эй, не плачь, — спохватился он, положив руку мне на плечо.
Он нежно сжал его, и я закрыла глаза, почувствовав его прикосновение.
Боже, раньше, когда он касался меня, внутри меня разгорался огонь. Он мог посмотреть на меня своим пристальным воспламеняющим взглядом, как я тут же превращалась в лужицу и начинала сгорать от желания.
У меня из груди вырвался вздох. Больше никогда.
— Я разбита, — призналась я и слабо улыбнулась. — Я не ожидала увидеть тебя сегодня. Честно. Я думала, что мы незаметно проскользнем внутрь и уйдём ещё до окончания шоу. Я думала… я думала, что я посмотрю на то, какими классными вы стали. А потом вы поедете в следующий город, а я вернусь к своей жизни.
Он сильно нахмурился, и меня начало разбирать любопытство, но я не позволила себе задавать ему вопросы. Независимо от того, встретились бы мы сегодня или нет, мне придётся вернуться к своей жизни. Своей нормальной жизни, где я не была знаменитой. Я не могла позволить этому вечеру заставить меня сделать то, о чём я потом пожалела бы.
На этот раз я могла бы уже не оправиться.
— А ты разве не знала, какими классными мы стали? — спросил он, приподняв одну бровь.
— Я имела в виду, живое выступление, — быстро ответила я. — Радио врёт. Я хотела услышать всё своими ушами.
Конечно, это была ложь, потому что я не знала, как они звучали по радио. Но я не могла заставить себя рассказать правду — что я не слушала их, потому что мне было очень больно.
Потому что я бы не смогла найти в себе силы остаться в стороне, если бы я хоть ненадолго впустила бы Кая в свою жизнь.
Его глаза загорелись желанием услышать правду.
— Ну? И что ты думаешь?
Я пожала плечами.
— Ты хорош. Всё так же лажаешь на высоких нотах.
Очередная ложь.
Он засмеялся, и почесал подбородок, который сейчас обрамляла борода.
— Я скучал. По этой твоей прямоте. Без пустой болтовни. В моей жизни не так много людей, которые хотят быть со мной честными.
Сердце заколотилось у меня в груди. Боже, его комплимент был словно глоток свежего воздуха после долгих лет жизни под водой. Постаравшись не выдать свои эмоции, я сделала шаг назад и скрестила руки на груди.
— Я в это не верю. Парни никогда не мирились с твоим дерьмом.
Тень промелькнула на его лице и, развернувшись, он стал смотреть в пустой зрительный зал.
— Все поменялось, Кловер. Все думают, что я слишком… хрупкий. Теперь они со всем соглашаются. Я, наверное, мог бы написать альбом про слонов и ещё про какое-нибудь дерьмо, и они сказали бы мне, что я гений. Это убивает моё эго, — он сделал глубокий вдох, а я задержала дыхание, не зная, что сказать. — И мою музу, — добавил он.
— Твоим фанатам понравится. Альбом про слонов. Они его проглотят и будут говорить о том, какой ты великолепный. Тебе стоит попробовать.
Он искоса взглянул на меня.
— Думаю, они могут быть правы. Я не знаю, смогу ли выдержать правду. Я чувствую, что могу сломаться.
Лёгкость, которая была здесь всего несколько секунд назад, превратилась в пыль. Он был сейчас предельно открыт. Предельно честен. Его душа была сейчас нараспашку и кровоточила, истекая на потёртую темную сцену.
— Ты не сломаешься, — поспешила сказать ему я, задыхаясь от того, насколько сильно я была в том уверена. — Ты никогда, ни на секунду, не был хрупким.
Покалеченным? Конечно. Раздавленным? Сильно. Я засмеялась, отчаянно пытаясь вернуть разговору прежнюю лёгкость.
— Но ты никогда не ломался. Ты, чёртов, Кай Портер. Это твоё королевство.
Он снова сверкнул улыбкой, но она была слабой. Он уже мне не верил. Я потеряла эту привилегию.
— Я рад тебя видеть, Кэловей. Здорово, что ты почти не изменилась, — он прищурил глаза. — Ну, разве что волосы. Они напоминают мне о тех временах, когда мы были детьми.
Я накрутила прядь волос на палец.
— Когда нас ещё не фотографировали так часто, — я сморщила нос и добавила. — Никто не хотел бы ослепнуть при взгляде на огненный рыжий куст.
Он закатил глаза, и в то же время разразился громким смехом.
— Боже, как там звали этого продюсера? Вот придурок. Я рад, что мы перешли из "Мэнифолд" в "Блэкстоун". Они не настолько заморочены такими вещами.
Он говорил о звукозаписывающих компаниях. Это было ещё одно изменение, которое я уже не застала. Мои чеки всё так же приходили от "Мэнифолд".
— Я и не знала, что вы перешли.
Выражение его лица стало недоумённым.
— Разве Кэйд ничего тебе не рассказывал?
— Мы не говорили о группе.
Он моргнул. Его ярко-голубые глаза сверкнули какой-то необъяснимой эмоцией.
— Хм, да, прошло уже где-то два года? Или нет, может быть, три? Это назревало довольно давно.
Он был прав насчёт этого. Работа с "Мэнифолд Рекордс" была настоящим кошмаром. Конечно, это именно они
