в губы. Быстро и сухо. Потом еще раз сжимает мое бедро, будто не в силах отпустить, и уходит, прихватив с собой небольшой чемодан.
Я продолжаю стоять там. Одна. На кухне. Я стою там так долго, что чувствую онемение в руках. Рана на ладони начинает пульсировать, и я сдираю с кожи пластырь, который дала мне Эмма вчера. Всего пара порезов и небольших синячков вокруг. Но как же больно. У меня будто болит все тело.
Возвращаюсь к своему кофе и вдруг снова это чувствую. Бабочки в груди.
Я одна. Абсолютно одна. На целых две недели.
Бабочки превращаются в крошечные пузыри и разрываются под кожей, которая покрывается мурашками. Я никогда не была одна. Когда училась в школе, жила с родителями. В университете съехалась с Шоном, чтобы поскорее сбежать от них. И вот теперь я одна. Здесь.
Я одна. В Париже.
В уголках глаз скапливаются слезы, я участвую улыбку на губах и медленно выхожу в гостиную. Никого. Прохожу в спальню. Тоже пусто.
Ноги сами несут меня к колонке. Ищу телефон и включаю трек Sia – Alive. Сначала тихо, но потом вспоминаю, что я ведь одна и увеличиваю громкость до предела.
Я родилась в грозу,
Я сразу повзрослела,
Я играла одна,
Я играла сама по себе,
Я выжила.
Хей!
Пританцовывая, возвращаюсь на кухню за своим ароматным кофе.
Слышу слова и начинаю подпевать.
Я хотела всего, чего у меня никогда не было,
Вроде той любви, что рождается вместе с жизнью.
Я завидовала и ненавидела это.
Но я выжила.
Вместе с музыкой, мои движения становятся хаотичнее, а голос громче.
Никакой надежды, одна ложь,
И ты учишься плакать в подушку.
Но я выжила.
Я все еще дышу, я все еще дышу.
И тут взрывается припев, и я кричу изо всех сил:
Я жива!
Я жива!
Я жива!
Я жива!
Я врываюсь в гостиную, разбрызгивая кофе по сторонам, и каким-то чудом отпиваю немного, продолжая двигаться и петь.
Ты отнял у меня всё, но я все еще дышу…
Я совершила все ошибки,
Какие только можно совершить,
Я принимала и принимала от тебя все,
Но ты даже не заметил, что мне больно.
Я знала, чего я хочу: я пришла и взяла свое,
сделала все, на что, по твоим словам, я не способна.
Вбегаю обратно на кухню и оттуда сразу на балкон и продолжаю кричать слова припева:
Я жива!
Я жива!
Я жива!
Какая-то девушка внизу начинает мне махать, и я отвечаю ей с совершенно дурацкой улыбкой на лице. Добиваю остатки кофе и бегу одеваться. Погода слишком хороша, чтобы оставаться дома. Сегодня у меня было в планах зайти в любимый книжный, единственное место, куда я могу дойти пешком, не заблудившись.
Солнце припекает оголенные ноги и плечи. На мне красный топ и джинсовая юбка. В голове возникает миллион идей того, как можно провести вечер. Можно принять ванную, пригласить Эмму. Она ни разу не была у меня в гостях. Еще я могла бы курить в гостиной и смотреть фильмы до самого утра. И есть прям там перед телевизором! Или я могу поехать в бар с Элиотом. Меня буквально переполняют эти странные пузыри радостной энергии.
Я и не знала, что это так ахренительно просто быть одной. Не отчитываться ни перед кем. Не спрашивать. Не ставить никого в известность о том, что ты делаешь, с кем и где.
Достаю телефон и начинаю снимать все, что вижу вокруг. Мужчину с книгой на лавочке. Ярко-розовые туфли блондинки. Стильную пару подростков.
На секунду останавливаюсь и включаю фронтальную камеру. Поворачиваю голову в сторону, так, что мои запутанные волосы немного прикрывают лицо. Улыбаюсь и делаю снимок. Затем еще один. Смотрю на результат и решаю тут же запостить, предварительно немного подправив свет. Не проходит минуты, как начинают сыпаться комментарии. Я сажусь на ближайшую лавочку и читаю каждый.
Красивая.
Мне бы такие волосы.
Покажи лицо!
Очень эстетично.
Хороший свет, дьяволенок.
Элиот. Вот же мелкий засранец. С тех пор, как он узнал о моем профиле, начал комментировать все посты, даже те, которыми я делилась два года назад. Это немного смущает, но мне все равно приятна его поддержка. Черт, да я даже рада, что Эмме все равно. Эти двое поддерживают все, чем бы я ни занималась. В отличии от Шона.
Когда я призналась ему в своем желании вести страничку, он сказал только одну фразу – «надеюсь, ты не собираешься становиться одной из этих глупых блоггеров».
Я ответила, что нет, конечно, нет. Но все равно тем же вечером создала анонимный аккаунт. С тех пор только моим друзьям известно об этом тайном увлечении. Знаю, что оно не серьезное. Просто отдушина. Мой тайный островок, где я делюсь тем, как вижу мир. И я не хочу бросать. Ну, по крайне мере, пока. Пока у меня нет настоящего дела.
Убрав телефон в шопер, поднимаюсь с лавочки и продолжаю свой путь. Дохожу до конца улицы и сворачиваю налево к ступенькам. Немного поднимаюсь наверх, и вот он. Мой любимый книжный магазин. И на улице, и внутри стопками лежат книги.
Стоит переступить порог, как знакомая девушка кассир тут же улыбается и приветствует меня.
Здесь царит запах истории, любви, философских идей и безрассудных поступков.
Прохожу вдоль стеллажей, как зачарованная. Мне хочется взять что-то на французском, но учитывая, что здесь нет никакой системы, это трудно. Слишком большой выбор. Моя рука скользит от Канта к Остин, от Толстого к Дюма и останавливается на Бегбедере.
Роман под названием «Любовь живет три года» привлекает мое внимание. Тянусь, чтобы достать книгу, но вдруг чья-то мужская сильная рука мягко останавливает меня. В легкие ударяет незнакомый аромат, и от него вдоль позвоночника вдруг пробегают мурашки.
Я тут же оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на широкую грудь, обтянутую простой серой футболкой. Выше замечаю квадратную челюсть и смуглую кожу. Солнечный свет бьет ему прямо в спину и слепит мне в глаза так, что лица мужчины не разобрать. Я щурюсь, заметив на нем темные очки.
– Лучше не надо, поверь мне. – произносит он, и голос от чего-то кажется мне знакомым.
Мой взгляд падает на его ладонь, которая все еще мягко сжимает мою кисть.
– Думаю, я в состоянии сама выбрать себе книгу. – резко бросаю я, отнимая руку.
– Ты права.
Из под рукава его футболки виднеется татуировка, и я отвожу взгляд, тут же отворачиваясь обратно к стеллажу, потому что
