моему, тяжело дыша.
– Прости меня, малышка. – вдруг шепчет он. – Прости, что накричал. Я просто не могу видеть тебя с другим. Ты отдаляешься…
– Нет. – возражаю дрожащим голосом. – Я здесь. – прикладываю ладонь к его груди. – Я здесь с тобой.
Его губы накрывают мои, стирая все мысли разом. Я обвиваю руками его шею, углубляя поцелуй. Одним резким рывком он подхватывает меня, и я обвиваю ногами его талию. Продолжая целовать, Шон сжимает мои бедра, направляясь в сторону спальни.
Он опускает меня на кровать и тянется к молнии моих джинсов. Все внутри разом сжимается, и я не замечаю, как останавливаю его.
– Я не могу. – вру на одном дыхании. – У меня месячные.
– А разве они не должны быть через неделю?
– Цикл сбился.
– Черт. – раздраженно бросает он, вставая с меня.
Я выпрямляюсь, все еще сидя на кровати, и наблюдаю за тем, как он мечется из стороны в сторону, а затем скрывается в ванной. Слышу, как включается кран, и сразу же бегу в гостиную. Подхожу к стеллажу с книгами, встаю на колени и тянусь рукой за сигаретами с зажигалкой. Моя заначка. Достаю одну и засовываю пачку обратно. Выпрямляюсь и по дороге на кухню беру телефон из сумочки. Выхожу на балкон, прикуриваю и делаю глубокий вдох. Обхватываю себя свободной рукой и чувствую, как слезы непроизвольно скатываются по щекам. Делаю еще затяжку. И еще. Смахиваю слезы тыльной стороной ладони.
Это неправильно. Все это неправильно. Моя нынешняя жизнь. Она не кажется мне правильной.
Шон никогда не ревновал меня. До приезда сюда мы даже почти не ссорились. Что вообще происходит? Почему все разваливается?
О чем ты мечтаешь, Дана?
Я не знаю, есть ли у меня мечта. Не знаю, какого она цвета. Не знаю, как она выглядит. Но знаю одно – я не мечтаю выйти замуж за Шона.
Открываю чат с Эммой и набираю сообщение. Стираю. Набираю другое сообщение. Снова удаляю. Нажимаю на чат с Элиотом.
Курсор мигает, и я пишу то, что первое приходит в голову:
«О чем ты мечтаешь?»
Жду пока он прочитает. Делаю еще вдох и выпускаю дым. Около сообщения загораются две галочки. Он прочитал. Тут же появляются три точки, но потом пропадают. Вот мне уже кажется, что он не ответит, как прилетает сообщение, от которого на моем лице растягивается улыбка, и вырывается смех.
«Я мечтаю увидеть Дану Эдвардс обнаженную перед моим объективом»
Печатаю ответ.
«Спасибо»
Вот, что мне было нужно – одна хорошая улыбка.
«Обращайся. В любое время;)»
Быстро тушу сигарету о перила и выбрасываю бычок. Захожу на кухню и иду мыть рот и руки с мылом. Надеюсь, Шон не почувствует запах, потому что я не готова к еще одной ссоре.
Когда я просыпаюсь утром, Шон уже завтракает:
– Доброе утро. – говорит он, попивая кофе за столом.
– Доброе. – бормочу, не зная, что еще сказать.
Вчера после долгого душа он просто лег в постель и отвернулся лицом к другой стене. К слову, я первая притворилась спящей и была рада небольшой передышке. Но теперь, находясь с ним в одном пространстве, я все еще не уверена, что готова к серьезному разговору о наших отношениях.
Вздохнув, подхожу к кофеварке и наливаю себе кофе. Спиной чувствую его взгляд на себе. Дикая слабость охватывает все тело. Последствия бессонной ночи.
– Мне нужно уехать в Нью-Йорк на пару недель по работе. – вдруг сообщает Шон, и я резко оборачиваюсь. – Хотел сказать тебе вчера, но не получилось. – отводит взгляд. – Самолет в три, успеешь собраться?
– Что? – замираю я. – Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?
– Думал, это не обсуждается. – просто говорит он.
Не обсуждается.
– Но послезавтра открытие ресторана. – хватаюсь руками за кухонную столешницу по обе стороны от себя. – Я работаю.
Его лицо морщится, будто я сказала нечто неподобающее.
– В этом нет необходимости, Дана. – он ставит чашку на стол и встает, приближаясь ко мне.
Руками сильнее сжимаю край стола.
– Я понимаю, что тебе хочется независимости. Но я и так могу дать все, что ты хочешь. Возьми еще курсы по рисованию, купи больше книг, сходи в спортзал. Ты просто тратишь свое время, пытаясь что-то кому-то доказать. К чему все это?
Я застываю. Все мысли разом исчезают. Все, что он говорит, кажется разумным.
Сколько ты еще собираешься быть прислугой?
– Ты пробовала учиться, но не потянула.
Ауч. Вот это было неприятно.
Только я наконец открываю рот, как он продолжает:
– Но это нормально. Не все должны обязательно реализовывать себя в профессии. Моя мать была счастлива будучи просто женой и мамой.
Меня сейчас стошнит. Ком подкатывает к горлу, перекрывая мне кислород, и я прикладываю руку к груди, чтобы унять его.
Жена и мама.
Я не хочу быть ни тем, ни другим.
– Перестань сопротивляться, малышка. – шепчет он практически у моих губ и целует в щеку.
Его рука опускается на мое бедро и слегка сжимает его.
– Просто доверься мне. Я все устрою для нас.
Его губы опускаются ниже к моей челюсти, а пальцы забираются под пижамные шорты.
– Мы будем счастливы в Нью-Йорке. Все наладится. Вот увидишь.
Он целует меня в сгиб шеи, но мои руки лишь крепче сжимают столешницу, мою единственную опору.
Я борюсь с теми словами, что собираются на языке. Я правда борюсь с ними потому что это глупо отказываться от путешествий со своими парнем. Глупо отказываться от жизни, в которой за тебя берут ответственность. Глупо сопротивляться идеальным отношениям, где тебе только и нужно, что быть женщиной. Вот только…вот только…
– Я не поеду с тобой. – слова срываются с языка, и Шон замирает, медленно отстраняется, и я опускаю взгляд куда-то в пол между нами.
– Посмотри на меня. – просит он, но я не могу, просто не могу.
Я снова чувствую себя неблагодарным ребенком, который не ценит то, что для него делают.
Шон обхватывает мой подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Ты уверена, что хочешь остаться здесь одна?
Одна. Одна. Одна. Одна.
Почему это короткое слово вызывает целый ворох бабочек внизу живота?
– Да. – тихо произношу, затаив дыхание и не желая больше спорить.
Его челюсти сжимаются, а брови сходятся на переносице. Ему не нравится мое решение. Но сейчас оно мне кажется единственным правильным. Все мое нутро не желает покидать Париж.
– Хорошо. – наконец соглашается он, и я нервно втягиваю ртом воздух. – Но наш разговор не окончен. Подумай обо всем хорошенько, пока меня не будет.
Киваю, и он целует меня
