и пустым бокалом. На нем все еще черная форма шефа.
– Составишь мне компанию? – спрашивает он, слегка склонив голову набок.
Первый порыв – отказаться, но в итоге сама не понимаю, как присаживаюсь на свободный стул напротив него. Ненадолго. Побуду здесь еще немного, прежде чем столкнуться с неизбежным.
– Будешь? – придвигает мне пустой бокал.
– Можно. – киваю я, алкоголь мне не повредит. – Но только немного.
Короткая улыбка появляется на его губах, и он наливает мне вина.
– Запомнила меню?
– Да.
Его брови взлетаю вверх.
– Правда?
– Зачем спрашивать, если не веришь?
– Сорок основных позиций?
– Угу. – отпиваю вина, а он делает глоток прямо из бутылки.
– Впечатляет.
– Говорила же, у меня хорошая память. Единственное, что не могу запомнить это дорогу.
– В смысле?
– Ну, скажем так, я частенько теряюсь в пространстве и могу легко заблудиться.
– Так вот, почему ты не знала, где живет Эмма. – слегка улыбается он, рассматривая меня. – Очаровательно.
– Мои родители бы с тобой не согласились.
Я уже и не помню точно, сколько раз меня отчитывали в детстве за то, что я просто-напросто не могла вовремя оказаться там, где должна была быть.
Пристальный взгляд Тристана изучает меня. Кажется, он один из тех людей, что не осуждают. Есть в нем что-то такое, что заставляет тебя вот так сидеть и отвечать на все его вопросы. Не знаю, какая-то легкость, что ли. Или открытость.
– Почему приехала в Париж? – спрашивает, склонив голову набок.
– Моего парня сюда перевели по работе, а я приехала с ним.
– Значит из-за парня?
То есть ты здесь из-за Шона?
– Вроде того. – делаю глоток белого вина.
– Это печально. – произносит он без тени осуждения.
– Почему? – бросаю резче, чем собиралась.
– Потому что в Париж стоит ехать за мечтами, а не за мужчинами.
Подавляю желание закатить глаза. Он прям как Эмма.
– А я думала, все сюда едут из-за любви.
– Ну, ты ошиблась.
Мне нечего на это ответить, так что я просто залпом выпиваю содержимое своего бокала. Тристан молча показывает на вино, якобы спрашивая «еще» ?
Почему бы и нет?
– Да, давай.
– О чем ты мечтаешь, Дана Эдвардс?
Я немного зависаю вместе с вопросом между нами, и он добавляет:
– О человеке многое можно сказать лишь по его мечтам.
Вздыхаю, покачав головой.
– Честно говоря, я никогда об этом не задумывалась. – признаюсь. – С детства родители готовили меня к тому, чтобы стать врачом. А я пыталась угодить им.
И провалилась.
– Значит, ты хотела воплотить мечту родителей?
– Просто хотела, чтобы мной гордились.
– И как, получилось?
Нет.
– Ну, я здесь, пью вино и через два дня надену униформу официантки. Сам как думаешь?
Тристан, облокачивается обеими руками на стол, сокращая расстояние между нами. Его взгляд проникает так глубоко, что на мгновение мне кажется, будто он способен прочесть мои мысли.
– Думаю, ты впервые сделала что-то для себя.
Правда?
– И что же это?
–Дана! – раздается голос со стороны дороги, и я вздрагиваю.
Шон обходит свою машину и приближается к нам.
Когда он приехал? Зачем он приехал?
Я тут же подрываюсь на ноги, чувствуя легкое опьянение, и не успеваю даже слова сказать, как Шон целует меня в губы, крепко обнимая за талию.
Он никогда не целует меня на людях. Какого черта?
– Привет, малышка. – произносит он и переводит взгляд на Тристана.
Я понимаю, что он ждет, что я представлю его, но из-за шока от поцелуя мне требуется время.
– Ш-шон, это Тристан, шеф-повар ресторана. – бормочу, пытаясь отстраниться, но Шон только крепче прижимает меня к себе.
Тристан встает и вежливо протягивает руку Шону.
– Я парень Даны. – тут же непринужденно бросает Шон и отвечает на рукопожатие.
Тристан переводит взгляд с моего парня на меня, и я отчетливо вижу веселье в его глазах, будто он чувствует мою неловкость.
– Ты готова? – спрашивает меня Шон.
– К чему? – недоумеваю я, снова косясь на Тристана.
Тот прикусывает губу, пытаясь подавить улыбку.
– Я же сказал, что заберу тебя. – отвечает Шон.
– Нет, не говорил.
– Точно говорил. Ты наверное, забыла. – он переводит взгляд на Тристана и снова посылает ему странную улыбку. – Она у меня иногда такая забывчивая.
– С кем ни бывает. – непринужденно отвечает тот, продолжая смотреть на меня.
– Ну, поехали. – уводит меня Шон.
– Увидимся на открытии, Дана. – слышу голос Тристана, но успеваю только кивнуть ему в ответ, как передо мной уже открывают дверь и буквально сажают в машину.
6
Мы молчим всю дорогу домой, но стоит переступить порог дома, как меня буквально разрывает на части. Это похоже на мощный хлопок. Словно внутри меня взрывается долбанный шар.
– Какого черта?! – я швыряю сумку на пол и влетаю в гостиную.
Всю дорогу я только и прокручивала в голове этот неловкий момент.
Что это вообще было?
– Это ты мне скажи! – Шон тоже в ярости, и я не пойму, что снова заделала не так. – Сначала ты позоришь меня перед своими же родителями, потом уходишь, выключаешь телефон и остаешься, хрен знает где!
– Эмма! – кричу в ответ. – Ее зовут Эмма!
И он прекрасно это знает.
– Да мне срать, как ее зовут. С тех пор, как ты с ней начала видеться тебя как подменили. Что с тобой творится?
– Не втягивай ее сюда! – тычу в него пальцем. – Лучше расскажи, какого хрена ты выставляешь меня идиоткой перед мои начальником?! Решил помериться членами?
– Я тебя выставляю идиоткой? Это ты сидела там с ним, мило попивая вино, словно у тебя нет ни дома, ни парня.
– Ревность, значит. – взмахиваю руками, не веря в то, что это действительно происходит. – С каких пор ты меня ревнуешь?
Ни разу. За все шесть лет, Шон ни разу меня не ревновал.
– С этих самых. – его шея покрывается красными пятнами от напряжения, а кулаки сжимаются так крепко, что костяшки белеют. – Ты хоть видела, как он смотрел на тебя?
– И как же он на меня смотрел?
– Да он же трахал тебя глазами. А ты по своей наивности даже не заметила.
– Ты с ума сошел.
Он стискивает челюсти, сильнее сжимая кулаки, а затем подходит ко мне вплотную и обхватывает мое лицо двумя руками. Сильнее, чем обычно. Или мне просто так кажется.
– Да. Сошел. – тихо произносит он. – Потому что я, черт возьми, люблю тебя.
Глаза начинают предательски щипать. Это неправильно. Так не должно быть. Откуда это чувство? Я пытаюсь вырваться, создать между нами расстояние, но он не дает. По щекам скатываются слезы. Он прижимается лбом к
