Она бросила салфетку на стол, пытаясь взять себя в руки, но слезы наполнили ее глаза.
— Не понимаю, почему он хотя бы не встретился с тобой, ведь он умный и увлеченный человек, — тихо, серьезно и как будто даже немного растерянно проговорил Брент.
Кэролайн посмотрела на него, как на несмышленое дитя.
— Я женщина, Брент.
Он тут же выпрямился.
— Да, ты женщина. — Немного помолчав, он добавил: — И теперь ты застряла здесь со мной и заросшим садом, вместо того чтобы наслаждаться обществом знаменитого сэра Альберта и его знаниями.
Кэролайн расслабилась и попыталась улыбнуться. Брент старался быть деликатным.
— Все не так уж плохо.
Граф усмехнулся в ответ.
— Тебе нравится выдергивать сорняки?
Улыбка Кэролайн сделалась шире. Возможно, настал идеальный момент, чтобы заговорить о теплице.
Ощутив прилив храбрости, Кэролайн склонилась к мужу, надеясь привлечь внимание к своей соблазнительной груди. Брент, будучи мужчиной, естественно, опустил взгляд на ее вырез, и впервые с тех пор, как они познакомились, это заставило ее покраснеть от удовольствия и предвкушения чего-то приятного. Кэролайн первый раз в жизни ощутила свою женскую силу.
Понизив голос, она положила ладонь на руку графа и шепнула:
— Я хочу попросить тебя об одолжении, Брент.
Граф снова посмотрел Кэролайн в глаза, но выражение его лица осталось неизменным.
— Неужели?
— Я хотела бы продолжить свою работу, но, оказывается, в Мирамонте нет одной важной вещи, которая мне необходима.
Он цинично поднял бровь.
— И ты хочешь, чтобы я тебе ее предоставил?
— Да.
— Надо полагать, это что-нибудь маленькое и недорогое?
— Нет… это серьезнее, — с наивным видом пролепетала Кэролайн. Ее уверенность начала таять.
Брент откашлялся.
— Серьезнее, чем что?
— Серьезнее, чем что-нибудь маленькое и недорогое.
Она села прямо и убрала ладонь с руки мужа.
— Значит, ты хочешь, Кэролайн, чтобы я купил тебе что-то большое и дорогое?
Кэролайн едва заметно кивнула.
Брент откинулся на спинку стула и принялся внимательно разглядывать жену.
Кэролайн так сильно нервничала, что у нее дрожали руки, и она прятала их в складках платья. Она чувствовала себя нелепо. Не нужно было вообще заводить этот разговор.
— Я куплю тебе это, но с одним условием.
У Кэролайн перехватило дух. Граф был очень серьезен и, если присмотреться, слишком самодоволен.
— Ты даже не хочешь узнать, что это? — спросила она. К этому моменту близость мужа и его нескромные взгляды совершенно выбили ее из равновесия.
Брент легонько покачал головой и поднялся. Прежде чем Кэролайн успела возразить, он схватил ее за руку и заставил встать рядом, так что они почти касались друг друга.
— Мне все равно, что это, — прошептал он и пальцами приподнял подбородок жены. Ей не оставалось ничего другого, кроме как смотреть ему в глаза.
Граф изучал ее лицо, не пропуская ни дюйма, и на губах его играла коварная улыбка.
— Но, думается, ты захочешь узнать мое условие.
Кэролайн попыталась было отступить, но Брент одним ловким движением обхватил ее за талию и с силой прижал к своей груди.
Это ее взбесило. Вскипая от возмущения, она без обиняков заявила:
— Мне нужна теплица…
— Мне нужен сын.
Кэролайн в ужасе уставилась на мужа.
— Ты ведь не думаешь… — Брент наклонил голову и принялся водить носом по ее шее. У Кэролайн заколотилось сердце. Мягко оттолкнув его, она гневно потребовала: — Мне нужна теплица.
— А мне нужна ты, Кэролайн, — прошептал граф. — Полагаю, это будет честный обмен. Мы оба посеем семена.
На этом Брент отпустил ее.
Кэролайн попятилась и споткнулась о спинку своего стула. Ее дыхание сбилось, все тело тряслось.
— Это смешно, — сдавленным голосом проронила она, отходя подальше от мужа и не глядя в его сторону.
— Подумай об этом, Кэролайн, — посоветовал он, теперь уже позволяя едва слышным ноткам злости и отвращения просочиться в свой голос.
Кэролайн решительно не понимала, с какой стати Бренту было злиться или испытывать отвращение. Ведь это он ее принуждал, а не она его.
Кэролайн расправила плечи, пригладила волосы и устремила испепеляющий взгляд на графа, стоявшего по другую сторону стола.
— Как характерно для мужчины идти на любую хитрость, лишь бы добиться своего, давать жене необходимое только в обмен на сексуальные услуги, — дерзко воскликнула она.
Брент, глаза которого стали черными от гнева, двинулся на нее. Кэролайн, однако, не сдавала позиций, отказываясь отступать.
— И как характерно для женщины дразнить мужа, а потом отказывать в сексуальных услугах, пока он не согласится купить ей необходимое, которое я, впрочем, назвал бы излишним, ибо от теплиц столько же пользы, сколько от бриллиантов.
Кэролайн ахнула и попятилась, потому что граф уже был совсем рядом.
— Я ни в чем не отказываю и уж точно не дразню тебя. Моя просьба никак не связана с сексом!
— Разве? — Челюсти графа заметно сжались, а голос стал угрожающе тихим. — Насколько мне помнится, «скромно» прося о маленькой вещи, которая кажется тебе необходимой, ты прижималась ко мне так близко, что твои груди чуть не выпали из платья прямо мне в руки.
Рот и глаза Кэролайн широко раскрылись от шока.
— Думала, я не замечу или не пойму, чего ты пытаешься добиться?
— Как ты смеешь!
— Скажи, дорогая моя женушка, — проговорил Брент, принимаясь гладить ладонью ложбинку между ее грудей, — твои соски такие же мягкие и розовые, как губы, или темно-коричневые и чувственные, как глаза? Я куплю тебе пять новых розовых кустов, если позволишь взглянуть на них одним глазком, десять, если дашь попробовать на вкус.
Она ударила его по щеке. Больно.
Он стиснул зубы, но не сдвинулся с места. Даже его взгляд остался прикованным к ее глазам, бросая вызов, а рука медленно скользнула вниз и обхватила ее левую грудь. Потом с ловкостью, которой Кэролайн не могла предвидеть, он опустил лиф платья и полностью обнажил ее.
Кэролайн вздрогнула и впервые в жизни почувствовала себя абсолютно беспомощной. Ее руки безвольно висели по бокам; она знала, что должна обороняться, но не могла освободиться от гипноза пронзительных глаз мужа. Брент не опустил головы, не отвел глаз от ее лица, просто его пальцы нежно скользили и возбуждали ее соски, заставляя их твердеть и посылать всему телу мелкие искры необычных сладостных ощущений.
Внезапно граф задышал так же тяжело, как и она, и без колебания перевел взгляд на ее тело.
