нами, обжигая плиту и поднимая клубы белого дыма.
Тишина ударила сильнее, чем магия.
Я стояла между Кайреном и вспышкой, ладони все еще дрожали. На коже — следы жара, но боли почти не было. Только он. Его дыхание. Его присутствие как тень, как удар сердца в унисон с моим.
Кайрен схватил меня за плечи — не грубо, но так, будто хотел убедиться, что я жива.
— Селин… — голос сорвался. — Это ты?
Я подняла взгляд.
Его лицо было слишком близко.
Слишком открытое.
Слишком… живое.
— Я… не знаю, — выдохнула я. — Это само.
И это было правдой.
Ведьмы смотрели на меня так, будто увидели привидение.
Лайриса как на врага.
Зал словно ему явили чудо, которое предпочтительнее узнать за проклятье.
Морвенн резко поднялся с места.
— Ведьмин огонь! — его голос расколол зал. — Схватить их! Всех!
Стража рванула к колоннам.
Сёстры отпрянули, сбившись в узкий круг. Старшая подняла руки, прикрывая младших. В их глазах было всё: страх, ярость, непонимание.
Но не вина.
Я чувствовала это так же ясно, как жар на ладонях.
Ведьмы молчали, все повскакивали со своих мест, Лайриса шагнула вперёд, словно боялась, что сейчас рухнет вся её церемония. Кайрен стоял рядом — живой, дышащий, но шок еще светился в его глазах.
Воздух дрогнул — тонко, хищно.
Связь опять вспыхнула болью.
И прежде чем я успела сделать вдох, из глубины зала что-то снова сорвалось в нашу сторону — быстрее, чем крик, чем мысль, чем страх.
Я только успела подумать: вторую вспышку я уже не перехвачу.
Глава 21 Признание
Кайрен Ардэлл
Слепящая полоса белого огня — и между мной и вспышкой уже была она.
Селин дернулась с места так быстро, что стража даже не поняла, что произошло. Пламя ударило в воздух, переломилось, будто наткнулось на невидимую стену, и рухнуло в пол между нами, рассыпавшись дымом и жаром.
Камень почернел. Люди на первых рядах вскрикнули и отшатнулись.
Я почувствовал жар кожей — и её боль через связь.
Пальцы сами легли ей на плечи.
— Селин… — голос предал, сорвался. — Это ты?
Она повернулась ко мне, бледная, с распахнутыми глазами.
— Я… не знаю, — выдохнула. — Это само.
Факелы потрескивали, зал замолчал так резко, что было слышно, как кто-то уронил кубок.
Лайриса стояла рядом, и её взгляд был не испуганным — измеряющим. Она посмотрела сначала на нас, потом на зал, будто уже считала, как обернуть увиденное в свою пользу.
Морвенн поднялся с места.
— Ведьмин огонь, — его голос разрезал воздух. — Арестовать их всех!
Стража двинулась к колоннам. Клиньями. Отточено.
Шёпот рванулся по рядам домов, как пожар по сухой траве.
— Стойте! — я сорвал голос. — Никто не тронет их без моего приказа!
Стражи застыли, по инерции сделав ещё полшага.
Я чувствовал, как под пальцами дрожат плечи Селин. Связь под кожей пульсировала неровно, как будто наш общий нерв выставили наружу. Мне хотелось сказать так много, но Лайриса стояла слишком близко.
— Милорд, — произнесла она мягко, но так, чтобы услышали ближайшие ряды, — ты не можешь игнорировать то, что видели все. Ведьмин огонь в нашем зале. В день нашей клятвы.
Не «в тебя». Не «в нас». В зале.
Аккуратно.
Я уже собирался ответить, когда связь дернулась снова.
На этот раз иначе.
Не горизонтальный рывок, как от удара по нам обоим, а тонкое, точечное жжение где-то под сердцем. Как если бы кто-то прицелился не в меня. В неё.
Я повернул голову, ища источник.
Воздух снова дрогнул.
Не там, где стояли ведьмы — чуть выше, на галерее. На миг я увидел вспышку и из пустоты сорвался второй горелец. Уже не широкая молния, а вытянутый, как копьё, луч.
Лайриса вцепилась мне в руку.
— Кайрен! — тихо, но так резко, будто хотела удержать.
Она тянула в сторону, от огня, от неё. От Селин.
Я рванулся против движения.
Связь взвыла.
Я увидел траекторию ещё до того, как её поняли остальные. Второй удар шёл не в меня. Прямой линией в неё, в точку, где только что стояла Селин, полуобернувшись ко мне.
— Назад! — успел крикнуть.
Моё пламя поднялось инстинктивно — щитом. Я бросил огонь навстречу горельцу, и они столкнулись в воздухе. Удар получился косым; часть вспышки погасла, часть ушла в сторону, прожигая камень колонны.
Но острый осколок всё-таки достиг цели.
Селин дернулась. Свет полоснул ее по боку, по груди, захватил плечо. Тело откинуло назад, ноги сорвались с места, и она рухнула на камень, ударившись о ступени помоста.
Боль разорвала меня пополам.
Не ее крик — его не было.
Связь.
Огненная волна прошла по нервам, отбросив меня на одно колено. В глазах померкло, воздух затрещал. На секунду я потерял ориентацию — не понимал, где мое тело, где её.
Крики в зале вспыхнули хором.
— Убивают!
— Ведьмы!
— Защитить правителя!
Кто-то бросился ко мне, кто-то — к Лайрисе, кто-то ринулся к дверям.
Я оттолкнул чужую руку.
— В сторону! — рявкнул, и голос сорвался на рык.
Лайриса отпрянула на шаг. Лицо — бледное, идеальное. Глаза — темнее обычного. И слишком внимательно следят не за ведьмами, не за источником огня.
За Селин.
Она лежала на ступенях, чуть на боку. Платье обуглено, ткань расползлась, открывая красную, обожженную кожу. Запах горелого бил в нос, но я заставил себя не отводить взгляд.
Теперь этот огонь — мой.
Я опустился рядом, подхватил её за плечи, пытаясь аккуратно приподнять.
Связь дрожала тонко, как нитка, на которую повесили слишком тяжёлый груз.
— Селин. — Я почти не слышал собственного голоса. — Селин, смотри на меня.
Ее ресницы дрогнули.
Губы были бледнее, чем обычно. Плечо под моей рукой горячее камня.
— Не… подходи, — прошептала еле слышно. — Огонь… тебя… заденет.
— Уже, — выдохнул я. — Поздно думать обо мне.
Где-то наверху Морвенн кричал что-то про нападение, про ведьмин заговор, про арест. Стражи снова двинулись к колоннам. Ведьмы, прижатые к стене клинками, выглядели больше ошарашенными, чем виноватыми.
Я почти не слышал.
Всё внимание сузилось до дыхания в моих руках.
Короткий, хриплый вдох.
Селин попыталась поднять руку — пальцы едва шевельнулись.
— Кайрен… — выговорила она.
Сердце дернулось.
— Я здесь. — Я наклонился ближе. — Смотри на меня, не закрывай глаза.
Она глотнула воздух и вдруг, на миг, взглянула прямо — так, как смотрела когда-то, до войны, до болота, до всего этого золота и крови.
— Я… должна… сказать, — слова давались ей с трудом, между вдохами. — Если… я не проснусь…
Связь затрепетала.
Я чувствовал, как по ней течёт её страх, но
