мне нравится твоя сестра. Я в нее влюблен. С детства».
На том конце повисает тишина.
«Если сможешь помочь, в долгу не останусь».
– Может, ты все-таки отлепишься от телефона?
– Да, прости. Просто один друг пишет. – Не могу сдержать на слове «друг» довольную ухмылку.
– Ясно.
И мне тоже. Причем кристально. И когда в переписке появляется сухое «ок», я меняю имя Эмиля на первое пришедшее в голову женское, скидываю аватарку случайно найденной в интернете девчонки и прошу подыграть. Мы еще посмотрим, кто кого, Северова.
– Что именно ты хочешь посмотреть? – спрашивает она, когда мы подходим к кассе.
– Без разницы. – Мой взгляд не отрывается от телефона.
Не глядя, я оплачиваю нам два билета, а потом начинается представление.
В зале в это время мало народу, и мы садимся в самом центре. Гаснет свет. Вика замирает в кресле справа, как будто ожидая подвоха. Вся деревенеет, словно ждет, что сейчас моя рука опустится на ее колено или плечо. Зря.
А мой телефон практически не замолкает. Каждый раз, когда в темноте зала экран вспыхивает, я чувствую, как Вика напрягается.
«Давай, как договаривались», – пишу я, а сам встаю, как будто в туалет, оставляя его на сиденье. И просто жду. Понимая, что нет ни единого шанса, что она не решит посмотреть всплывающие уведомления, в которых одна очень симпатичная блондинка в эту минуту назначает мне свидание.
14. Его фамилия
К дому мы подъезжаем молча. Кит, посмеиваясь, периодически переписывается с кем-то, вернее, не с кем-то, а с девушкой, сама видела, и хуже всего то, что мне это не нравится. Умом понимаю, что не имею права ему ничего предъявлять, но все равно не могу успокоиться. Что со мной происходит?
Когда мы друг за другом входим в дом, мамы, сидя в гостиной, о чем-то беседуют. Эмиль пялится в телефон и в разговоре не участвует.
– Уже вернулись?
– Как там университет, стоит? – вдруг подключается к разговору брат.
Я ловлю взгляд Кита, чтобы подыграл, но он и без меня справляется.
– Мы довольно быстро управились. Вика – отличный гид, – улыбается он родителям, и, кажется, они довольны.
– Да? – довольно лыбится Эмиль. – А в интернете написано, что по воскресеньям он закрыт.
Мы с Китом на секунду переглядываемся.
– Нет, – невинно отвечаю я. – Нас пустили. – Но кажется, родители не обращают на это никакого внимания.
– Викусь, иди сюда, кое-что покажу, – зовет Адель, и я устраиваюсь рядом с ней на диване. – Как тебе это? Мне кажется, подойдет идеально. – На экране ее телефона открыт каталог с вечерними нарядами.
– Мне вот то, первое нравится, – комментирует Кит, заглядывая через мое плечо. И падает рядом.
– Эй, мы сами разберемся!
Хотя платье, что он выбрал, – простого кроя на тонких лямках, из нежнейшего шелка – было первым, на которое упал и мой взгляд.
– Это твое? – восторженно выдыхаю я, глядя на Адель.
– Нет, моего хорошего друга. Если хочешь, можем завтра съездить, посмотреть. Они еще даже в продажу не поступили.
– Конечно хочу!
Помню, когда мне было тринадцать, на открытии ее магазина мне очень понравилось одно платье. Молочного цвета, с большими, словно нарисованными акварелью цветами и воланами на рукавах, но оно оказалось слишком велико. Расстроенная, я едва не заплакала. Мама сказала, что это всего лишь одежда и глупо из-за нее расстраиваться. К тому же все равно зимой в Москве такое носить некуда. Адель же обняла меня, шепнув, что мечты обязаны сбываться. Когда мы вернулись в гостиницу, на кровати меня уже ждал сверток в хрустящей белоснежной бумаге, перевязанной лентой. А внутри лежала уменьшенная копия того самого платья.
– О боже, тебе точно надо было рожать дочь, – качает головой Кит.
– Да, увы, не вышло, – смешливо тянет Адель. – Но кое-кого я все равно люблю не меньше, хоть его и невозможно заставить вылезти из драных джинсов, – добавляет она. – Диан, ты с нами?
Я отвечаю вместо нее:
– Она не любит по магазинам ходить.
На секунду между ней и Адель происходит обмен взглядами.
– Поезжайте вдвоем, – отвечает мама.
Адель кивает.
– Молодой человек, вообще-то тебе тоже необходим костюм, – чуть наклонившись вперед, чтобы его видеть, окликает она Кита.
– Онлайн закажу, – отмахивается он.
– Никит, ну кто заказывает такие вещи по интернету?
– Я, – вдруг отвечает мама. И Кит протягивает ладонь, чтобы хлопнуть ей пять. – Спасибо, милый, – улыбается она.
– Если бы между нашими детьми не было несколько лет разницы, я бы решила, что их перепутали в роддоме, – смеется Адель.
– Вряд ли, – раздается из-за спины мужской голос. В комнату входят папа с дядей Антоном. – Тут сходство почти стопроцентное с обеих сторон.
Он целует меня в макушку, проходя мимо, и я улыбаюсь, на секунду поймав его за руку. Потом он садится рядом с мамой, обнимет ее, на секунду прикрыв глаза и мазнув губами по виску. Как будто убедившись, что она рядом, напитываясь ее энергией. Глядя на них, мне тоже хочется так же. Чтобы спокойно и уверенно. И любить так же сильно. И заботиться.
Антон занимает оставшееся свободное кресло рядом с Эмилем, так как Адель окружили мы. Сухо кивает, всех приветствуя.
– Малыш спит? Не заглядывал? – спрашивает у Антона Адель.
– Думаю, мы бы его уже услышали, – отвечает он, слегка улыбнувшись. Как всегда немногословный.
Если бы мне пришлось перечислить, как много рассказывал о себе дядя Антон, хватило бы пальцев одной руки. Но как говорили родители, он из тех, кто предпочитает не говорить, а действовать. Вот только почему между ними с Китом такая пропасть, мне все еще не ясно.
– Ну, как дела? – спрашивает отец Кита. – Проснулась тяга к знаниям?
– Что изначально мертво, увы, проснуться не может, – глядя на него в упор, отвечает тот. – Как и то, что живо, умереть. Да, Вик?
– Наверное, – невнятно бурчу я.
Мы сидим не так близко, но между нашими ладонями, лежащими на диване, буквально пара сантиметров, и между ними как будто пробегает ток.
– Вам стоит снова начать дружить, – предлагает Адель. – Думаю, Вика для тебя станет отличным примером. Не многие могут похвастаться такими успехами в ее возрасте. Красный диплом, языки, олимпиады.
– Главное, грязью и колючками друг в друга, как в детстве, не бросайтесь, – добавляет мама.
– Я тоже думаю, что мы могли бы стать отличными друзьями, – улыбается Кит и незаметно опускает свою ладонь поверх моей. Для остальных этот крошечный жест остается незамеченным, а я так и замираю с приоткрытом ртом. Температура в комнате мигом повышается на пару градусов.
– Ты чего красная такая? – спрашивает сидящий в кресле
