отнимают больше, чем дают.
– Но с их помощью можно помочь другим, – встреваю я.
– Можно, – соглашается он. – Но мало кто это делает. Статус. Слава. Власть. Вот все, что движет людьми.
– А ты к этому не стремишься, – подытоживает мама.
– Совершенно.
Когда разговор заходит обо мне, я не без гордости рассказываю, что поступила на международную экономику, а пока лето, хожу на подготовительные занятия.
– Какой прекрасный выбор, – воодушевленно подхватывает тему Адель, и я понимаю, куда она клонит. – Никит, мне кажется, тебе бы тоже понравилось учиться в таком вузе.
Точно. Сейчас она попытается продавить тему с обучением. Разволновавшись, я случайно задеваю бокал, и он падает со стола.
– Простите, – пищу и отодвигаю стул, чтобы убрать, потому что прислуги в нашем доме никогда не было.
– Не вставай! – внезапно останавливает меня Кит, вытянув руку. – У тебя под ногами осколки.
Обогнув стол, он опускается рядом со мной на корточки и принимается собирать в раскрытую ладонь крупные части разбитого стекла.
– Никита, не нужно, – пытается остановить его мама. – Неудобно, вы ведь гости. Пожалуйста, сядь, я сама сейчас уберу.
Но он лишь посылает ей добродушную улыбку:
– Мне не сложно.
Потом медленно поднимает глаза, глядя в мои, и я не могу вдохнуть. Потому что помню, как точно так же он опускался передо мной на колени в маленьком туалете Дижона, обрабатывая порез на коже. Сейчас он снова приподнял мою ногу, поставив к себе на колено, задержавшись на лодыжке лишь на секунду, но даже этим тихо сводя с ума, вводя в какой-то наркотический транс. Кит нервно сглатывает. Мы словно эмоциональные отражения друг друга, лишь одни в этой комнате понимающие, что чувствует другой.
Пожалуйста, останься. Дай мне еще двенадцать часов, и я обещаю, что докажу тебе.
– А вообще, знаете… – не вставая, вдруг произносит Кит. Он смотрит на мои губы, а мое сердце бьется и бьется, потому что я слишком хорошо все помню. Сумасшествие, страсть, его ласку. И моментально краснею, чувствуя себя недостойной. Этого дома, этого вечера, парня напротив за столом, что не побоялся пойти прямиком к отцу, чтобы попросить разрешения со мной встречаться.
– Что? – шепчу я.
В его глазах решимость, которой я не видела прежде ни разу.
– Я совсем не против посмотреть университет, куда поступила Вика.
Вот она – та самая изощренная месть.
Адель от счастья едва ли не подскакивает на месте, впиваясь в руку дяди Антона. Ловушка захлопывается, и отец отвечает:
– Думаю, это мы можем устроить.
И окончательно добивает маман:
– Думаю, Вика после обеда с удовольствием тебе все покажет.
13. Повод для ревности (Кит)
Спустя несколько часов мне наконец удается выбраться из этого дома. Француз свалил, и когда предки, подпевая друг другу, все-таки выпроваживают нас в город, Вика смотрит на меня так, словно готова метнуть в спину топор. Я слышал, как ей пришлось из-за меня перенести свидание. Ничего, переживет.
Никогда не смогу забыть ее лицо в тот момент, когда она увидела меня. Не просто шок. Желание стереть все случившееся как постыдный грязный секрет. Разочарование. Я оказался не тем, кто достоин. Снова.
Пустота в груди, которую я почти сумел залатать за это время, разверзлась опять. Потому что как бы ни был я зол, как бы ни хотел выложить все прямо там, наплевав на последствия, я по ней скучал.
Вот только по ней ли? Или по той двенадцатилетней девчонке, в которую был влюблен с самого детства в маленьком доме на юге? Когда она терпеть меня не могла. Я буквально из штанов лез, чтобы она обратила на меня внимание, и вот ситуация повторилась.
Хотя я и не узнал ее, но невольно запал опять, а когда она еще назвалась именем Адель, сразу понял – это судьба. Сколько мама молилась, чтобы ее идиот сын наконец остановился, прекратил сбегать и взялся за ум. И эта девчонка с вечно недовольно надутыми губами и нахмуренными бровями была настолько очаровательна, что я просто потерял голову. Вот только, как оказалось, не я один.
– Я надеюсь, ты понимаешь, что ни в какой университет мы с тобой сейчас не поедем, – произносит она, занимая место водителя в отцовской машине. У них их несколько, и сейчас мы садимся в черный мерседес. – Из-за тебя мне пришлось перенести свидание с Жан-Кристофом, а он и так приезжает в командировки всего на пару недель.
Я в это время втыкаю в телефон. Даже думать не хочу об их свиданиях. В это время мне как раз удачно пишет Эмиль. По просьбе моей матери просит заехать что-то для нее забрать, и когда я спрашиваю, что стало с ее телефоном, он присылает дурацкую шутку, и я невольно хмыкаю.
– Я вообще-то с тобой разговариваю, – начинает злиться Вика. – С кем ты переписываешься? – Она перегибается через коробку передач, чтобы выхватить из моих рук телефон, но я успеваю убрать руку.
На секунду мы зависаем практически нос к носу. Смотрим друг на друга. Ее глаза горят – столько в них эмоций: возмущение, злость, и… вдруг я понимаю, что это что-то иное, очень похожее на… Ревность?
– А что, мне нельзя с подругой парой слов переброситься? – Я словно ступаю на тонкий лед.
Викины щеки вспыхивают алым. Ну точно! Надо же!
Но она тут же берет себя в руки и возвращается на место.
– Мне все равно, – отвечает, изображая мнимое равнодушие.
– Ну разумеется. Ведь ты аж из Франции привезла себе жениха.
– Не пори ерунду. Мы познакомились на свадьбе. На которую, между прочим, ты сам меня и затащил, – раздражается она.
– И тебе понравилось!
Мы оба разом замолкаем.
– Кит…
– Можешь не заканчивать, – прошу я. – Я все и в прошлый раз понял. Поехали уже куда-нибудь. Кино хотя бы посмотрим.
Вика удивленно замирает.
– Не МГИМО же нам ехать смотреть, – поясняю я. – Выдохни. Не собираюсь я нигде учиться. А раз время до ужина все равно надо убить…
Она молча заводит машину, потом произносит:
– Рада, что мы достигли понимания.
Я сухо киваю.
– Хорошо, что между нами мир.
Даже не думай. Потому что в этот момент я понимаю, что не сдамся. И план рисуется сам собой.
Я открываю контакт Эмиля и пишу ему: «Слушай, а тебе вообще нравится этот Жан-Кристоф?» Наверное, с минуту он печатает, как будто сам не знает, и в итоге на экране высвечивается самый правильный вопрос, который мог бы задать брат: «А каков твой интерес?» И я отвечаю максимально честно: «Потому что
