друг, так дело не пойдёт. Скажи ему, — он кивнул на купца, — пусть он нас выведет куда надо, чтобы для нас было безопасно. Скажи, что мы готовы сопровождать его и охранять, как телохранители.
Болгарин долго разговаривал с купцом.
— Ну что? — спросил Данил, когда тот подошёл.
— Он согласен. Он ещё сам не знает, что будет делать. Вначале надо выбраться к жилью. Тут должны быть деревни поблизости. Завтра пойдём искать пристанище, а пока будем ночевать здесь. Уже ночь на носу.
Купца звали Мехмед-ага, и Данил понял, что теперь он не раб, а охранник.
Турок довольно приветливо наградил Данила тремя серебряными монетами, а остальным дал по монетке. Казаки низко кланялись, благодарили, зарабатывая лучшие условия для себя.
Выброшенных на берег матросов и рабов пришлось хоронить, поэтому вышли в путь ближе к полудню. Шторм на море продолжал бушевать, ветер рвал пену с волн, а те неистово грызли каменистый берег.
Мехмед-ага показал направление, и все двинулись по берегу, выискивая тропинку или дорогу к селению. Её нашли довольно быстро. Не прошло и часа, как широкая вьючная тропа вывела на дорогу. А поднявшись на холм, вдали увидели деревню в зелёных купах садов. Она раскинулась у самой дороги, по которой тащились два осла, гружёные мешками. Мальчишка лениво погонял их хворостиной.
Вереница спасённых вызвала интерес и любопытство жителей. Староста деревни тотчас осознал важность купца и в подобострастном поклоне стал обещать всяческую помощь и содействие. Рабов определили в сарай, а хозяин, Омар, и казаки поселились в доме, который предоставил для них староста.
— Неужели мы смогли так скоро оказаться в деревне? — не унимался от радости Аким. Он только и делал, что прикладывался к простым кушаньям крестьян и рыбаков. — Видать, Господь к нам благоволит, мы свободны и едим с отдыхом!
— Погоди радоваться, друг, — остановил того Гераська, — От купца всегда можно ожидать всего самого худого! Знаю я их породу и повадки!
— Все ж возблагодарим Господа за такое его благодеяние, — и Аким истово перекрестился, а Сафрон заметил строго:
— Давайте не очень показывать свою веру, казаки. Тут с этим строго, и нас легко опять могут заковать в цепи. Молимся про себя и без крестного знамения. Крестимся втихаря, когда никто не смотрит на нас.
Казаки с неохотой, но согласились. Жизнь и свобода показалась слишком привлекательнойи желанной.
— Интересно, сколько дней мы тут проторчим? — спросил Данилка, повеселевший и отдохнувший. — И куда направится наш купец. Вот бы грабануть его, а?
— Хорошо бы, да опасно, — ответил Гераська с улыбкой на толстых губах. Сафрон вздохнул, но не стал развивать эту мысль.
Прошло с неделю, все отдохнули, и купец Мехмед-ага приказал двигаться к городу Ризе, что оказался на восход от их места крушения. Дорога пролегала по побережью, а в полуденной стороне высились горы, мрачные и неприветливые на взгляд. Много речек и ручьев сбегало с этих гор, впадая в море, вынося песок и устраивая бары и косы.
Мехмед-ага продал нескольких рабов и теперь ехал на осле. Второй осел был нагружен вещами, которые купец купил в деревне. Еду несли рабы, которых оставалось всего пятеро.
В городе Мехмед-ага устроился в доме знакомого купца, казаков определил в караван-сарае, а рабов продал с выгодой. Матросы сами получили расчёт и устраивались сами кто куда.
— Пока купец нам устроил вполне сносную жизнь, — говорил Данил с уверенностью и надеждой. — Вот дальше голова не может ничего надумать. Что с нами будет, что может нам обещать купец?
— Это всякого беспокоит, — проговорил Сафрон, но дальше его фантазия не распространилась. — Подзаработать бы где и вернуться на Дон.
— Один раз уже возвращались, — язвительно бросил Данил. — Хватит уже такого.
Время тянулось незаметно. Ризе был городком маленьким, но приятным, а море, успокоившись, стало ласковым и тёплым.
Казаки много купались и массой уплетали фрукты и всякие овощи, что давала эта земля. Но жители с ненавистью поглядывали на неверных, а женщины тут же сворачивали в другую сторону, завидев казаков, поплотнее закрываясь в покрывала, пряча лица.
— Экая глупость здесь с этими бабами! — возмущался Данила. — Даже лица не увидеть. Да и ничего, что может понравиться. Ходят в балахонах и ничего не разглядеть.
— А ты женись — и тогда все разглядеть сможешь, ха! — дразнил Аким, но и сам испытывал некоторое томление от такого долгого воздержания от женского общества. Его поддерживали и остальные товарищи.
— Тут не женишься без денег. Всяк норовит получить за невесту побольше.
— Везде так, — ухмылялся Сафрон. — Отцы везде требуют калым.
— А мне тута даже страшновато, — заметил Гераська. — Того и гляди могут голову проломить. Так и зыркают на тебя злющими глазами. Хоть к ним в мечеть переходи. Как это у них называется? Ислам, что ли?
— Так вроде, — ответил Сафрон. — Однако, скоро нам предстоит дорога, казаки.
— Дорога? Куда же наш Мехмед-ага решил направить свои денежки?
— Того он не говорит. Но верблюдов уже собрал десятка два, и товары закупает. А раз верблюды, то не морем же будет путешествовать.
— Может, нам стоит поискать судно и махнуть в Азов или куда ещё в наши земли? — предложил Аким. — Уж дюже тут муторно от этих басурманов.
— Городок малый и судно туда найти трудно, — вздохнул Сафрон. — Да и денег на проезд у нас нет. Купеческие монетки уже давно пропали. Вот купили что из одёжки да ичиги на ноги, а то тут такие дороги, что в день все ноги истопчешь до кровушки.
— И кормимся за счёт купца, — добавил Гераська. — Интересно, зима тут бывает? Снег падает или так и будет одна жара и солнышко?
— Сказывают, что и снежок выпадает изредка, — ответил Аким. — Даже мороз случается раз лет в десять. В Крыму и то холоднее бывает зимами.
Через две недели купец Мехмед-ага заявил казакам:
— Скоро выступаем по торговым делам. Вам надо будет вооружиться и охранять караван. Я добавлю ещё двух местных. Оружие получите в день выхода.
Всем хотелось узнать, куда будет двигаться караван, но не осмелились спрашивать, понимая, что купец не скажет. Он до сих пор опасался за них, иногда казаки замечали за собой слежку. Но это могли быть и местные фанатики.
Караван в двадцать два верблюда выступил ранним утром и запылил по каменистой дороге, постепенно поднимаясь к горам, темневшим на полдне.
Мехмед-ага ехал на коне, остальные на ослах и мулах. Казаки посмеивались, восседая на костлявых спинах этих маленьких животных. Два местных охранника ехали на небольших лошаках с длинными ушами и коровьим хвостом.
— Видать, купец нам нарочно дал ослов, чтобы, значит,
