не сбежали, — угрюмо заметил Данил и огрел тощий круп осла палкой. Животное недовольно мотнуло головой, но не ускорило шаг.
— Зато мы теперь, как настоящие казаки! — усмехнулся Сафрон. — С мушкетами и саблями. Даже приличные кинжалы получили. Давно не держал я ничего такого.
— Говорят, что в этих землях полно разных разбойников, — сказал Аким.
— Как и везде, — ответил Сафрон. — У нас их тоже хватает. Всяк норовит за чужой счёт поживиться. А что нам даст за работу Мехмед-ага?
— Два медяка, да ещё и потребует благодарности и перехода в их веру, — зло бросил в ответ Данилка. Он последнее время обычно был недоволен всем, но распространяться на этот счёт не желал.
— Всё ж наш купец сумел как-то сохранить свои денежки, — заметил Гераська, неумело поправляя оружие, к которому ещё не привык. — Это ты должен требовать у него благодарности, Данилка. Только попробуй заикнись!
Вошли в горы. Широкая тропа вилась замысловато среди откосов и круч. В ту сторону было боязно даже заглянуть.
— Говорят, что по таким дорогам лучше довериться животным. Они привычны и легко выберут самую безопасную дорогу, — Аким старался не заглядывать в пропасти, а Гераська и вовсе иногда закрывал глаза и тяжко вздыхал.
Через месяц трудного пути вышли к реке Карасу.
— По-моему тут нам и конец пути, — рёк Сафрон, оглядывая, как караван осторожно перебирается через мелкую реку, бурлящую по каменистому ложу.
— С чего ты взял такое? — спросил Данил с любопытством.
— Слышал разговор погонщиков. Они называли город что-то вроде Аразум. Он расположен за рекою в долине. Скоро должны увидеть.
— Большой город-то? — спросил Гераська, явно уставший и жаждущий спуститься на землю с этого ненавистного осла.
— Кто ж его знает. Но полагаю, что больше нашего Ризе. Хоть отдохнём малость. Сейчас мы очень похожи на местных жителей. Вот только обычаи нам мало известны. Тогда бы можно было спокойно пожить, — и Сафрон вздохнул.
Действительно, у казаков ничего не осталось от прежней одежды, лишь лица говорили, что они не местные. Особенно глаза, которые выдавали их с головой. Всё остальное легко было подделать краской, которой здесь пользовались многие. Красили бороды хной, и это ни у кого не вызывало удивления или подозрения. Но почти все были смуглыми, черноволосыми и совсем с другими глазами.
Через час караван вступил в ворота крепости и оказался внутри города. Разместились в обширном караван-сарае. Верблюдов тотчас разгрузили, снесли товары в амбар под замком, а люди поселились в тесных каморках, пыльных и полных разными насекомыми и мышами.
— Вот бы весь день не выползать из этой норы и спать целые сутки! — мечтательно проговорил Герасим и растянулся на циновке, не обращая никакого внимания ни на писк мышки, ни на чесотку от паразитов, давно угнездившихся на его теле и в одежде.
Целых две недели с небольшим казаки почти ничего не делали. Бродили по городу, удивлялись многолюдью толпы и шуму различных торговцев мелким товаром, предлагавшим его купить за мелкую монетку.
— Знаете что, казаки! — говорил Аким не раз. — Я здесь видел нескольких людишек вроде нас. Похожи на торговцев, но не турки.
— Думаешь, один ты таких встречал? — усмехнулся Сафрон. — Тут попадаются всякие, со всех почти земель Европы. Хоть и неверные они здесь, а денежки любят все. Так что купцам везде дорога, лишь бы это приносило барыш.
— Были б деньги — и мы смогли бы организовать караван и пуститься куда-нибудь поторговать, — мечтательно протянул Аким.
— Не думай, что это дело лёгкое, Акимушка, — остудил мечты Сафрон. — Всяк в любом деле должен что-то уметь. А без этого твои денежки улетят, и ты их больше не увидишь.
— Конечно, ты гутаришь верно, одначе и подумать иногда охота. Потешить себя мыслишкой. А что?..
— Ничего, лишь без дела не болтай, Аким. Тут нам ничего не светит. Ни денег, ни умений. Нас таких любой обдурит — и глазом не успеешь моргнуть.
Аким вздохнул и перестал докучать своими мечтаниями. Мехмед-ага заплатил каждому по пять монет серебром и заявил:
— Можете теперь сами устраиваться. Я возвращаюсь вскоре назад, а вы, если хотите, можете сопровождать мой караван.
Казаки переглянулись, не ответили, лишь Сафрон согласно кивнул, что могло означать что угодно.
Дома он сказал грустно:
— Вот и вся его благодарность. Бросает нас на произвол судьбы, без денег и оружия. Что мы тут будем делать, коль не последуем за ним?
— Я бы мог остаться, — неуверенно молвил Данилка и оглядел друзей. — Можно наняться к другому купцу. Деньги легко сохранить, если не тратить на всякую безделицу. Глядишь, через полгода такой работы мы смогли бы попробовать вернуться на полночный берег Чёрного моря. А там до своих совсем близко. К тому времени мы вовсе не будем отличаться от местных правоверных.
— Как все у тебя просто, Данилка! — воскликнул Сафрон. — Это так кажется, что у нас появятся денежки. Работа эта опасная и сохранить деньги совсем непросто. Но и ехать за свой счёт с Мехмедом не очень сподручно. Мы на дорогу все истратим.
После нескольких дней бурных совещаний и споров, всё же решили последовать предложению Данилки и поискать купца, готового нанять их в охрану.
— Я попробую поговорить с нашим купцом, — сказал Сафрон. — Пусть даст совет и поспособствует в знакомстве с купцами. Скажет про нас хорошее.
За день до ухода Мехмеда, он всё же познакомил Сафрона со своим знакомцем, и тот обещал помочь,
— Очень надёжные охранники, — заверял Мехмед купца. — Не прогадаешь!
— Хорошо, Мехмед-ага, — согласился купец и добавил: — Я буду теперь знать об этих неверных, и тотчас найду их, когда они понадобятся. Могу сейчас нанять на погрузку товаров за еду.
Сафрон тут же согласился, не советуясь с товарищами.
— Зато деньги сохраним. А это для нас самое главное, казаки. Что без дела шляться по городу и тратить денежки. Попробую и об этой норе договориться. Всё лишняя деньга будет в кармане.
Купец долго торговался, но уступил и обязался оплачивать жилье казакам.
Два месяца пролетели в трудах и изучении турецкого языка. Особенно преуспел в этом Сафрон, а Гераська едва мог запомнить около сотни слов, и никак не мог уяснить, как говорить. Лишь с трудом едва понимал общий смысл говоривших. Данил тоже сносно постигал язык.
Наконец к казакам прибежал мальчишка и сказал так быстро, что его с трудом понял даже Сафрон.
— Хозяин требует вас к себе. Поторопитесь, гяуры!
Казаки бросили работу и поспешили в дом к купцу.
— Я нашёл для вас хорошую работу, — тут же, без восточных витиеватостей, заявил купец. — Через неделю выходит караван в
