Виктор. Вот теперь его, наконец-то, проняло.
– Ну да… Мы поселились вместе, а что?
Она совершенно не собиралась козырять этим обстоятельством. Тем более что их совместное проживание – глупая шутка судьбы и ничего более. Но тут был особый случай.
– Я скажу водителю, чтобы вас отвез, – поджал тонкие губы Виктор, сразу потеряв к ней интерес.
Вот и прекрасно!
* * *
Остаться в номере одной – все-таки как это здорово! Сколько угодно нежиться в пенистой ванне, нанести маску, пробежаться, шлепая босыми ногами, закрутиться в одеяло… и уснуть без задних ног, не дождавшись драгоценного босса с фуршета.
Катерина проснулась оттого, что немного затекла шея, и… И в отчаянии зажмурилась еще крепче. Опять?! Нет, это уже чересчур, это не может быть правдой, просто день Сурка какой-то! Правда сегодня, пожалуй, ситуация еще хуже. Голова уютно устроилась на чужом плече, рука чувствовала твердый и теплый живот, а где чьи ноги Катерина даже думать боялась.
Но как, черт побери, она здесь оказалась? Если прошлую ночь со спокойной совестью можно было свалить на местное пиво, то вчера Катерина была абсолютно трезвая. Она совершенно точно помнила, как легла спать на самом-самом краешке своей половины кровати, завернувшись в одеяло, как в кокон. И вот теперь из того кокона вылупилась бабочка и приползла на половину Максима Викторовича, будто ей тут медом намазано!
При мысли о намазанном медом Максиме Викторовиче внутри сладко заныло, и Катерина торопливо приоткрыла один глаз, чтоб оценить обстановку, а не думать про всякую ерунду. В десяти сантиметрах от ее носа совершенно спокойно спал биг-босс Максим Викторович и, судя по ровному размеренному дыханию, просыпаться пока не собирался. У него были темные короткие ресницы и складочка между бровей, которую нестерпимо хотелось погладить пальцем. Обычно идеально причесанные волосы спутались и вились на самых кончиках, а еще возле уха скручивались в колечки.
М-м-м… Катерина нерешительно протянула руку и потрогала одно из колечек. Жесткое и упругое. В животе щекотно запузырился коктейль из веселого ужаса и любопытства, стукнул в голову, подбивая творить немыслимые вещи. Впрочем, почему немыслимые? Она, Катерина, просто любит все прекрасное: закаты, рассветы, картины и статуи в музеях… Так почему бы ей не полюбоваться на босса, например, который прекрасно сложен?
Прекрасно сложенный Максим Викторович не шевелился и по-прежнему ровно сопел, а Катеринина рука жила своею жизнью и плевать хотела на то, что там себе думает ее хозяйка. Она еще раз потрогала колечко, провела по волосам, погладила-таки упрямую складочку между бровями. Одним пальчиком коснулась уголка четко очерченного рта, скользнула по нижней губе и, судорожно сглотнув, уставилась на ямочку между ключиц, где билась жилка. Ее нестерпимо хотелось коснуться губами. От одной только мысли сердце ухнуло куда-то вниз, вспугнув стайку бабочек.
О боже! Что она творит?! Сейчас он проснется и увидит ее рядом с собой… Вот что он подумает? Внутренний голос ехидно подсказал Катерине, что конкретно подумает про нее Максим Викторович, она покраснела и воровато скосила глаза, пытаясь понять, где там чьи ноги и как незаметно добыть из этой кучи свои.
Вид бесстыдно переплетенных смуглых и белых ног подействовал на Катерину как удар в живот. Она потрясенно застыла и в наступившей тишине услышала, что Максим Викторович дышит не так ровно, как в начале. Вернее, совсем неровно!
Она быстро перекатилась через все ложе любви, на ходу нацепила халат и, закрывшись в ванной, сползла по стене. Статуи в музеях, значит?! Как вернется домой, купит абонемент и будет любоваться этим самым прекрасным, пока не затошнит!
И вообще! Это все кровать! Скорее всего, она стоит криво, поэтому Катерина все время скатывается за границу своей территории. Надо было взять иголку и нитки и пришить себя прямо к матрасу. Чтоб уж точно просыпаться там, где легла, а не где попало!
Глава 16
Когда Катерина буквально вытолкала себя из ванной, она была готова ко всему: к шуточкам, насмешкам, вопросам, издевкам. Даже к выволочке ледяным тоном. Но Максим Викторович ничего не сказал. Вообще ничего. И Катерина, поняв, что Максим Викторович опять проспал ее утренний хм… бенефис, вздохнула с облегчением. Или… Нет-нет, это было именно облегчение. А что касается неровного дыхания… Ну, может, ей просто почудилось, потому что она сама была в несколько эм… неровном состоянии. А может, ему просто приснился кошмар. Мало ли что там происходило на фуршете. Например, стаями бродили Гольдшмиты в юбках. От такого в любой психике трещина образуется. Недаром все время, оставшееся до отлета, Максим Викторович вел себя странно. Нет, будь на его месте любой другой мужчина, такое поведение выглядело бы вполне нормальным. Ну что такого, проснулся, принял душ, собрал чемодан, вызвал такси. Но для господина Боброва это было нетипично. Вообще-то Катерина ожидала получить в свой адрес хотя бы парочку шуточек.
Найти для этого повод он мог всегда. Мог бы, к примеру, прокомментировать ее бегство с вечеринки. «Без ваших зажигательных танцев вечеринка оказалась скучной». Или: «Без вас половина пива бездарно скисла». Она даже заготовила парочку остроумных ответов. Но они не пригодились.
В самолете босс еще раз удивил ее. Максим Викторович, всегда такой энергичный и собранный, как только они взлетели, уснул, откинув голову на высокую спинку кресла. Да уж, не знала Катерина, что он такой соня. Мало того, что по ночам спит так, что хоть бей, хоть обнимай – не разбудишь. Еще и днем пристрастился! Прямо лев, царь зверей. Заглотил корм – и на двадцать часов в отключку.
Она отвернулась к окну. Но там не было ничего интересного. Облака и небо, небо и облака. Казалось, они просто висели в воздухе, настолько все было однообразно и скучно. К тому же солнце ужасно резало глаза. Так резало, что не было никаких человеческих сил это терпеть. Катерина вздохнула и повернулась в другую сторону. Картинка с другой стороны была интереснее. Там был ее босс. Он безмятежно спал, повернув к ней свой профиль. Весьма, кстати, античный.
Живи Максим Викторович где-нибудь Древнем Риме или Древней Греции, скульпторы передрались бы за право ваять статуи с его натуры. На секунду перед глазами возникло видение: ее биг
