барьера.
— Да-да, — включился Дей, заставляя себя отбросить навязчивые идеи насчет чародейки. — Давайте вернемся к барьерам. К чему ты завела речь про атакующие чары, Дан?
— Если бы в истории Аэриды существовал хоть один колдун, равно владевший тремя Домами магии, об этом бы знал каждый школяр, первый день вступивший в Цитадель Тайн, — ответила Данан. — Это значит, у нашего архонта в рукаве действительно только два больших таланта. И у меня не осталось никаких сомнений: это Преобразование и Иллюзии.
Диармайд вскинулся первым: разом в его голове пронеслось столько вопросов, что лейтенант едва не откусил себе язык. Поэтому спросил, как мог, ёмко:
— Данан?
Жал, хотя вслушивался с пристрастием осужденного, которому выносят приговор, старательно делал вид, что его здесь нет. Поэтому, оглядевшись вокруг себя, потянулся к Стенну — за элем.
Фирин был полностью согласен с Деем, поэтому повторил:
— Данан!
Данан медлила с ответом, словно подбирая в уме, как бы сделать очевидным для них то, что стало для неё. О, Вечный! Она, кажется, начинает понимать Жала, который всегда много и быстро соображает, но так мало высказывает. Ему ведь и так понятно, к чему болтать? И ей вот сейчас тоже…
— Йорсон, — обратилась чародейка. — Ты и твои подчиненные, как вы слышите архонта? Как он звучит для вас?
— Как голос старшего брата, — честно признался Йорсон, не став увиливать. В конце концов, они все тут с одной целью. — И в последнее время он ругается на меня так же, как ругался брат в детстве, до того, как мы сблизились.
Данан, издав смешок, скривилась:
— У Него заканчивается терпение.
Поглядев на командора, один из руамардцев тоже вставил:
— Голос ни на что не похож. Но он постоянно болтает о том, что если я сделаю то или это, то… — он сглотнул и снова поглядел на Йорсона, — то меня сделают констеблем ордена. Хотя бы.
Йорсон выдохнул, выдвинув вперед челюсть. В его лице отчетливо прочлось: «Сучий потрох».
— Вот все и встало на места, правда? — спросил еще один руамардский смотритель, треснув товарища по спине. Похоже, у них были склоки до спуска в подземелья, и этот несчастный здорово облажался, прикинула чародейка. Возможно, с десяток раз.
Данан обернулась к Эдорте:
— Кажется, мы натыкались на это еще в Астерии, когда ковырялись в хрониках. Что во Второй Пагубе смотрители мучились от шелеста?
Эдорта завелась тут же: и не только во второй. Во всех Пагубах, начиная со второй, смотрители терзались шелестом, неразборчивыми криками, скрежетом и воплями.
— О Первой почти не осталось сведений, — добавила воительница в конце, — но мы нашли упоминания о сладкой песне. Возможно, это оно.
Данан кивнула, не комментируя: достаточно и сказанного.
— Диармайд, ты говорил, у Редгара он тоже что-то напевал?
Дей кивнул: вроде того.
— И мне тоже… Ну, не в смысле поет. Я имею в виду, раньше больше голос шелестел, а теперь я отчетливо слышу каждое слово, — поделился Диармайд.
Данан улыбнулась совсем недобро и спросила вкрадчиво:
— И что он говорит тебе, лейтенант?
Диармайд начал отвечать, но Данан тут же перебила:
— Или, вернее, кем он говорит в тебе? — с видом рокового прозрения спросила чародейка. От подобного вопроса лицо Дея вытянулось: чего? Но Данан не сбивалась, и её убежденность была настолько заразительной, что даже Хольфстенн, забиравший назад фляжку с элем, замер на середине жеста. — Редгар, верно? — Данан накинулась на Диармайда. — Ты слышишь голос командора!
Она уже не спрашивала, а Диармайд, оторопев, молчал. Как она узнала? И, стоп, архонт? Так это не голос памяти, совести или самого Реда…
— Ты стал различать голос Темного, как голос, когда мы вышли из Талнаха, Диармайд, — продолжала Данан. — Только после того, как самого Редгара не стало. Вот почему ты постоянно говоришь нам, что бы он сказал и чего бы хотел. Тебе кажется, что он говорит с тобой, будто из памяти прошлого, будто ты так великолепно его знал! Но на деле ты так же слепо следуешь темной воле, как и я! Как… все мы!
Диармайд заерзал. В его голове резко что-то взорвалось и опустело. Словно он даже думать не хотел, что чародейка может быть права. Темный?! Неужели?! ДА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! НЕТ, НЕТ И НЕТ!!! ОН ЖЕ ОТЧЕТЛИВО СЛЫШАЛ ГОЛОС ТЫСЯЧИ БИТВ!
Глядя, как Дей предается метаниям, Хольфстенн обеспокоился, как бы друг не начал драть на себе волосы.
— Какое это сейчас имеет значение?! — все еще отказываясь поверить, раздраженно бросил Диармайд.
— Прямое! — Данан безотчетно поймала Дея за плечи хорошенько встряхнула. — Архонт увещевает каждого из нас тем, что мы хотим слышать — голосами родных, обещаниями свободы, героическими свершениями. Другие архонты из тех, что уже пробуждались, не обладали даром Иллюзии и звучали для всех одинаково. Но не этот.
Данан перебил стук в дверь — им принесли еды. Кто и когда успел об этом озаботиться, она не имела понятия. Но от запаха пищи поняла, что сейчас скрючится вдвое от пустоты в желудке. Самой обычной пустоты обычного голода, — настойчиво внушила себе женщина.
Едва блюда оказались в пределах досягаемости, Данан не глядя оторвала кусок пищи и закинула в рот (знатно обожглась). Отчертыхавшись, продолжила:
— Там, в подземельях, мы уже встретили иллюзиониста. В отличие от архонта, который способен дотянуться только до тех, кто испорчен Пустотой, теократ мог заколдовать всякого, до кого доставал. Так, по указке хозяина он сначала переманил на свою сторону шахтеров, а вместе с ними и добытый амнирит. Потом, усилившись амниритом и используя голоса тех шахтеров, которые на самом деле уже не были гномами, он привел руамардских воинов. Всполошившаяся власть отправила Смотрителей Пустоты, что и было конечной целью. Потому что без смотрителей засечь приближение или даже местоположение архонта невозможно. Значит, архонт смог бы намного больше, смог бы действовать еще свободнее, никем не замеченный. А потом…
Данан замерла, открыв рот. Её лицо исказилось в растерянном ужасе. Мысль, пришедшая в голову, выбила из неё все остальные, а из легких — последние капли вдоха.
— А потом он привел туда тебя, — не оглядываясь на женщину, тихо припечатал Жал.
Борво подавился едой. Так закашлялся, что выплевал крошки еды Эдорте на колено. Стенн тоже хрюкнул прямо в глоток эля и чуть не захлебнулся. Жал медленно и неотвратимо обернулся в сторону Данан и уставился — глаза в глаза.
— Что ты хочешь сказать? — с паузами за каждым словом шепнул голос. Данан подумала, что это
