проскальзывали фразы вроде тех, что прозвучали в начале 1937 г. в 133-м стрелковом полку 45-й стрелковой дивизии КВО («Я твоими политзанятиями стрелять не буду») и 7-й отдельной истребительной авиаэскадрилье ВВС ОКДВА («На марксо-ленинской учебе не полетишь»). В 23-й механизированной бригаде ОКДВА прорвало и механика-водителя Суркова: «Нам надо изучать не политику, а технику. С политикой я машину не поведу»479. А будущий Маршал Советского Союза И.С. Конев, командуя в 1935 – начале 1937 г. 37-й стрелковой дивизией БВО, не только «доказывал, что с марксизмом в бой не пойдешь», но и сократил часы, отводимые планом на политическую подготовку, и отменил вечернюю партучебу для командиров – кандидатов в члены партии480.
(Как видим, такие политзанятия мешали овладеть военным делом и бойцам.)
Во-вторых – и это главное! – из-за отсутствия возможности заниматься только военным делом у комначсостава происходила «разруха в умах». Командир-«общественник» терял (точнее, не мог приобрести) цельность мироощущения; раздваивались не только его обязанности, но и его сознание. Он уже не мог стать похожим на того описанного в 1911 г. М.В. Грулевым (см. второй раздел главы II) германского лейтенанта, для которого его «взвод вместе с […] учебным плацем служили, очевидно, всем смыслом жизни»481. Он привыкал к тому, что на тактических учениях можно и нужно:
– «не отставать в политподготовке», а для этого брать «с собой художественную литературу, газеты, работать среди населения, связаться с колхозами, [местными. – А.С.] к[ом] с[о] м[ольскими] организациями»482 (такую инструкцию дали 21 февраля 1936 г. комсомольцам школы отдельного батальона связи 15-го стрелкового корпуса КВО),
– «прорабатывать» (как в 9-й кавалерийской дивизии КВО на Киевских маневрах 1935 г.) решения VII конгресса Коминтерна (проведя с этой целью за 6 дней маневров в среднем по 3 партсобрания в каждом полку!), устраивать митинги по случаю выполнения Украиной плана хлебозаготовок и итало-абиссинской войны и вести еще массовую работу среди местного населения (проведя за те же 6 дней 12 митингов и 56 бесед с рабочими и колхозниками, сделав им 6 «квалифицированных докладов на разные темы» и др.483),
– проводить (как в 300-м стрелковом полку 100-й стрелковой дивизии КВО на тех же маневрах) беседы о переходящем Красном знамени Бердичевского горсовета, «об отношении трудящихся к своей родной РККА», «о подготовке германских фашистов к войне»484, о франко-советском договоре, об Анри Барбюсе (в связи со смертью этого писателя-коммуниста) и о все тех же выполнении плана хлебозаготовок, конгрессе Коминтерна и итало-абиссинской войне (и все это не только на привалах, но и на марше!),
– устраивать (как в 17-й механизированной бригаде КВО на Шепетовских маневрах 1936 г.) беседы о биографиях «вождей», встречу с орденоносцами Красиловского района и даже собрания колхозников (для того, чтобы сделать им доклады о международном положении, о событиях в Испании и о «троцкистско-зиновьевском блоке»),
– изучать (как в 21-й стрелковой дивизии ОКДВА на зимних корпусных учениях в марте 1937 г.) положение о работе комсомольских организаций, материалы февральско-мартовского (1937 г.) пленума ЦК ВКП(б), события в Испании и Китае, «прорабатывать» вопросы о задачах Дальневосточного края и о классах при социализме и читать в порядке повышения своего культурного уровня художественную литературу,
– осуществлять (как в 12-й стрелковой дивизии ОКДВА на зимних лагерных сборах в том же месяце) «углубленное» изучение доклада И.В. Сталина на все том же февральско-мартовском пленуме, речей В.М. Молотова и М.М. Литвинова на VIII Всесоюзном съезде Советов, «прорабатывать» положение о работе комсомольских организаций, материалы народнохозяйственного плана на 1937 год, слушать доклады о международном положении и о роли Ленина и Сталина в строительстве советских вооруженных сил,
– за 8 дней маневров провести (как в роте связи 62-го стрелкового полка 21-й дивизии в марте 1936 г.) 17 бесед на общественно-политические темы, 15 политинформаций, 6 показов самодеятельности и выпустить 5 боевых листков485,
– устраивать (как в 96-м стрелковом полку 32-й стрелковой дивизии ОКДВА на тех же маневрах в Приморье) среди бойцов читку материалов сессии ЦИК СССР в 20.00 при том, что в 01.00 полку предстояло закончить отдых и идти в «бой»,
– добиваться (как на маневрах ЛВО в сентябре 1935 г.) читки газет регулировщиками «непосредственно на постах регулирования, так, что регулировщик не успевал отрываться от» газеты для показа водителям направления движения486 —
и т. д. Командир привыкал к тому, что по вечерам он должен заниматься не чтением военной литературы, а «партийно-массовой работой», что вместо подготовки к учениям ему надо заседать на партконференции, что «к 20.4» ему нужно «не менее 60 процентов своих подчиненных охватить рационализацией и изобретательством, добиваясь, чтобы к 23-му мая были вовлечены 100 процентов»487, что слушателей и штаб Военной академии РККА имени М.В. Фрунзе можно (как это сделали в июне 1934 г.) превратить в… сельхозрабочих – в порядке оказания «трудовой помощи» подшефному колхозу – и т. д.
Больше того, повседневная жизнь РККА 20-х – середины 30-х гг. убеждала командира в том, что эта вторая, «партийно-общественная» составляющая его обязанностей даже важнее, чем первая, военная!
В самом деле, какой еще вывод он должен был сделать, если ему заявляли, что подготовка к учениям – причина, «неуважительная» для того, чтобы не ехать на партконференцию? Если он (как в 21-й стрелковой дивизии ОКДВА в начале 1937 г.) видел, что, «если командир не явится на Марксо-ленинскую [так в документе. – А.С.] подготовку, его спрашивают, а если командир не явился на стрелковое дело, с ним никто даже не говорит»?488 Если он знал, что 6-й отдельный Хабаровский стрелковый полк ОКДВА по настоянию политотдела гарнизона не вывели 13 марта 1937 г. в зимний лагерь из-за того, что в полку не прошло партсобрание? Если он видел, что улучшению боевой выучки младших командиров внимания почти не уделяют, но политзанятия с ними проводят неукоснительно (92-я стрелковая дивизия ОКДВА, начало 1937 г.), что «младший н[ач] с[остав] учебн[ых] рот ничем другим не занимается, кроме политзанятий» (5-я механизированная бригада БВО, январь 1935 г.)?489 Если он убеждался, что:
– для проведения политинформаций можно (как в ряде частей 96-й стрелковой дивизии КВО на рубеже 1936 и 1937 гг.) отрывать время от занятий боевой подготовкой или от перерывов между ними – оставляя бойцам на отдых лишь пять минут,
– что ради партийно-политической работы можно (как в 177-м стрелковом полку 59-й стрелковой дивизии ОКДВА в декабре 1936 г.) в течение месяца пожертвовать 52 часами боевой учебы (то есть целой учебной неделей),
– что «массовой общественной работой» можно (как в 32-й стрелковой дивизии ОКДВА в начале 1937 г.) вообще «срывать боевую подготовку»?490
Выводы комначсостав делал, и выводы однозначные. На политзанятия, подчеркивал в мае 1937 г. начальник 2-го отдела штаба ОКДВА комдив
