Знаю, знаю, парень ты молодой, жены под бочком нет, вот и ты и ощущал настоятельную необходимость, проводить оперативные мероприятия, и на море и здесь, - весело подначивал Ивлев, коллегу, - жертвовал собой, для дела, это понятно, дело то молодое, - продолжал он смеяться над Торшиным, а потом спокойно и веско предупредил:
- Все кончай и что бы дома ни-ни. В нашей конторе такие вещи не приветствуются. Полно ребят из-за баб карьеры поломали. Выбирай, что для тебя важнее.
[1]В СССР того времени все без исключения работники при приеме на работу заполняли анкеты и личные листы по учёту кадров, в которых указывалась вся биография гражданина от места рождения и данных родителей, до момента приема на работу.
[2]Ввод войск в Чехословакию произошёл 21 августа 1968 года. Это была операция под кодовым названием «Дунай», в которой участвовали СССР, Болгария, Венгрия, Польша и ГДР. Причина ввода войск — изменение политического курса в Чехословакии в рамках «Пражской весны» и антисоветские беспорядки. Руководство СССР опасалось, что радикальная «демократизация» запустит цепную реакцию в соседних странах и поставит под вопрос нахождение Чехословакии в составе социалистического лагеря.
[3]В СССР того времени партийный контроль за КГБ, МВД и МО осуществлял административный отдел ЦК КПСС.
Глава 7
По приезду в столицу, Ивлев доложил Всеволодову о прибытии и получил приказ прийти на квартиру к «дедушке». На конспиративной квартире собрались, Всеволодов, Григошин, Ивлев, Торшин, и неожиданно для Торшина, на встрече присутствовал давешний старик из Бердянска. На столе электрический самовар, заварочный чайник укрытый вышитой матерчатой «бабой», чайный фарфоровый сервиз, конфеты, розетки с вареньем, свежий тортик. Для полноты умилительной картины: «встреча детей и внуков с любимым дедушкой»только бутылки не хватало.
- Итак, что мы имеем? – начал Всеволодов, и сам себе ответил, - почти ничего.
-А как же собранные нами материалы? – Торшин, оставил фарфоровую чайную чашечку из которой прихлебывал горячий чай.
- И что? О чем говорят эти документы? – спокойно спросил Всеволодов, - вот вы мне скажите, как юрист, их можно использовать в качестве доказательства в уголовном деле? Ни одного прямого факта о том, что Ефимов не тот человек, за которого себя выдает, нет. Криминалистическая экспертиза, ранних детских фотографий с более поздними изображениями, не может достоверно идентифицировать личность. Эксперты прямо оговаривают, в своем заключении, что представленного материала для сравнительного анализа недостаточно. Показания бывшего студента о том, что Ефимов отлично учился, не посещая лекций, знал латынь, английский язык, и не знал греческий, владел приемами бокса на уровне хорошо подготовленного спортсмена, это не аргумент, нас за такие доказательства, начальство по стенке размажет. Показания бывшего сотрудника музея, что Ефимов не бедствовал, на жалованье препаратора? Над нами смеяться будут. Все документы, начиная с 1923 года, являются подлинными и выданы именно Ефимову. Движение любого документа имеют прямое и косвенное подтверждение в архивах, вся его биография, с 1923 года по настоящее время, полностью уставлена и соответствует личности подозреваемого. Нет документов, с периода 1915 – 1923 год? Так давайте не будем забывать, что в этот период Ефимов был ребенком, фактически сиротой, а детям в гражданскую войну, документов удостоверяющих личность не выдавали. Так теперь посмотрим по другим направлениям разработки объекта. Визуальное и техническое наблюдение ничего не дали. Ефимов ведет обычную жизнь писателя и ученого с широким кругом знакомств, а то, что среди его знакомых, много лиц допущенных к различным засекреченным аспектам жизни СССР, преступлением не является. На прямую, он их об закрытой деятельности не спрашивал и не спрашивает, это мы установили оперативным путем. Данные анализа литературных произведений это все, что у нас есть. Первое: в произведениях Ефимова научных и литературных в зашифрованной форме указаны секретные данные. Второе: эксперты провели комплексное литературоведческое исследование и с оговорками, дали заключение, что автор получил базовые образовательные навыки в англоязычной среде. Но и это прямым доказательством, без прямого подтвержденного фактами свидетельства о передачи секретной информации заинтересованным лицам, являться не может. Возможно, просто роковое стечение обстоятельств. Вот так дело обстоит с формально-правовой точки зрения.
- А не с формальной? – спросил Ивлев.
- Он почуял наблюдение, мне подполковник Саржин, начальник группы по наружному наблюдению, сказал: «голову на отсечение даю, Ефимов наружное наблюдение засек», а Саржин один из лучших специалистов по этому делу, его выводам можно доверять.
- И как это проявилось? – въедливо попросил уточнить довольный вызовом в столицу бердянский старик Осип Макарович.
- Внешне никак, - поморщился Всеволодов, - Саржин сказал, что импульс от него к Ефимову пошел и обратно. Импульс и больше ничего. В рапорте наружного наблюдения естественно про импульсы ничего не сказано. Пытались негласно обыскать его квартиру, в отсутствие хозяина и его семьи. Так оперативники только у двери помялись и сообщили мне, что там, на двери и замках секреток полно, да таких, про которые и не скажешь, что они хозяина предупредят о нежелательном визите. Я решил не рисковать и осмотр отменил.
- Опытный волчище, только на всякого мудреца довольно простаты, само наличие факта обнаружение слежки, наличие секреток, свидетельствует, что мы имеем дело отнюдь не с партикулярным ученым и писателем, - подключился к обсуждению Ивлев.
- Наши эмпирические, профессиональные заключения, не являются и не могут являться доказательством, - охладил Григошин, пыл молодого коллеги:
- Не забывайте, с кем мы имеем дело, выдающийся писатель, ученый, человек известный и у нас в стране и за рубежом. Достаточно, малейшего прокола и такой крик поднимется о чекистских провокациях, что мало не покажется. А в числе его знакомых и друзей есть люди, которые имеют выход на высшее руководство страны. Что мы им скажем, когда нас спросят, почему и на каком основании? Он писатель, - значительно подчеркнул Григошин, - писатель, - еще раз повторил он, - а со времен Пушкина, поэт в России, больше чем поэт. Даже при Сталине, во время мясорубки репрессий, известных поэтов и писателей, без его личной санкции не трогали. Поэтому кстати и Пастернак, и Булгаков, хотя и не процветали, но в отличие от многих своих собратьев по классу, остались живы и на свободе. А когда в 1937 году, попытались, вопреки личному запрету Сталина, арестовать Шолохова, так тот так вмешался, что у чересчур, ретивых работников только головы полетели, причем буквально. Ну, с Шолоховым понятно, он не только талантище, но и убежденный коммунист, а Булгаков и Пастернак, симпатией к
