девушка, - да стой же ты! Давай рану посмотрю!
-Чего там, смотреть, - рвется Торшин, уже и задание забыто, плевать на операцию,
- Догоню! Убью гада! – зло ревет он.
Виснет на руках Торшина девушка, скрывается за поворотом беглец, проходит, боевое бешенство схватки. Расстегивает пиджак и рубашку, у своего рыцаря, девушка, осматривает кровавую черту на груди, успокаивает Торшина: «Ребра у тебя крепкие, они важные органы защитили, нож, только кожу стесал, быстро заживет». Смотрит на двух, что остались лежать на заплеванном асфальте, но не подходит к ним не осматривает, а сразу предлагает:
-Бежим отсюда, пока некого нет!
-А как же? – спрашивает Торшин, - надо же милицию вызвать, скорую!
-Милицию?! – фыркает принцесса и балансируя поочередно на каждой ноге, одевает туфли, - Хочешь долго им объяснять, почему двоих угробил? Бежим пока не поздно!
-Куда?
-Ко мне! Домой! Я рядом живу, – вот какая решительная, думает Торшин, о принцессе, а она предлагает:
-Там тебя перевяжу, новую одежду дам и сама переоденусь. Бегом!
Такой девушке только командиром надо быть, военную карьеру делать, цены бы ей не было, точно маршалом стала.
Большая квартира в доме, четыре комнаты, высокие потолки, красивая явно сделанная на заказ мебель из карельской березы. Натертый мастикой, воском пахнет дубовый паркет. Уютно, добротно, безопасно в этом доме.
-Да снимай ты быстрее пиджак и рубашку, - девушка-принцесса из домашней аптечки, принесла бинты, флакон со спиртом, пластырь,
- Раздевайся! - Торшин замялся, девушка лукаво улыбнулась,
- Даже и не надейся, только по пояс и не стесняйся, я медик, а врачей не стесняются.
-Тебя как зовут? – спросил Торшин, и ахнул, когда целительница - принцесса начала обрабатывать спиртом резаную рану,
- Меня Алексей, - представился он.
-Маша, - назвала свое имя принцесса, продолжая, промывать спиртом, порез. От боли Торшин, поморщился и непроизвольно напряг мышцы пресса, они забугрились, девушка их ласково погладила,
- Не дергайтесь больной, терпите, еще чуть осталось, обработать и наложить повязку, - с озорством утешила Маша,
- Ну вот все и готово, - с гордостью сказала она, рассматривая перепоясанный бинтами торс Торшина, - Теперь пойдем на кухню, антидепрессант принимать.
-Что? – не понял Торшин.
-Коньяк пить, - объяснила принцесса, - мне папа говорил, что после боя, мужчине надо обязательно снять стресс, а лучшее способ для этого алкоголь.
-Один не пью, - гордо заявил Торшин.
-И не придется, - успокоила его принцесса, - я тоже пятьдесят граммов тяпну, а на лекции сегодня не пойду. Держи одежду, - подала Торшину, папин спортивный костюм, - переодевайся и на кухню приходи, а я сейчас, только душ приму, потом тоже переоденусь и приду.
Торшин в спортивном, явно великоватом для него костюме, любовался принцессой, в махровом банном халатике, по бабьи хлопотавшей на кухне, собирая на стол.
Домашние еще теплые пирожки с мясом, луком, капустой, «это мама пекла, а я не умею» – сразу честно предупредила принцесса, бутылка армянского конька, «Папин любимый, ему из Еревана каждый год по ящику присылают» – похвалилась принцесса, нарезанный лимон на фарфоровой тарелке, шоколадные конфеты. Чайник на плите. Так хотелось в уюте этого дома, в присутствии милой девочки, забыть обо всех операциях, шпионах, просто любоваться принцессой, дегустировать с ней коньяк, ну и гадать. «Любит, не любит, будет сегодня или не будет. Коньяк пьет, на лекции не пошла, - размечтался захмелевший Торшин, - халатик коротенький, все прелести фигурки подчеркивает, дома у них никого нет, может и будет».
Слово, за слово, рюмка за рюмкой, принцесса пригубливала, Торшин пил до дна, лился разговор. Что, да как, кто и где. Девушка рассказывала и спрашивала, Торшин слушал и лгал, озвучивая написанную для него пьесу. «Артист, из гэбешного театра» – мысленно корил он себя, за ложь, но как-то вяло корил, все больше мечтал. Время и коньяк летели незаметно, в бутылке уже оставалось на донышке, чай в сервизных чашках остывал нетронутым, на часах двенадцать. Пора бы уж от поэзии к прозе переходить, ведь «мы рождены чтоб сказку сделать былью …»
-Любопытно и очень интересно! – с громким раздражение и удивлением сказал крупный немолодой мужчина, входя на кухню и мрачно обозревая любимую доченьку в легкомысленном халатике, Торшина в своем спортивном костюме и почти пустую бутылку.
Торшин узнал его сразу, король – академик, отец принцессы. Как и любой отец, всегда не вовремя.
-Мило, по семейному, на кухне коньячок пьем-с! – повысив голос стал закипать король.
-Ты разве не на работе? – в свою очередь ничуть не испугавшись папы, удивилась бесстрашная принцесса.
-А ты разве не на лекциях? – с сарказмом ответил вопросом папа – король. И по-королевски на высоких нотах стал негодовать:
-Вот от тебя доченька, я такого не ожидал!
Все папы, от своих дочерей этого не ожидают, подумал Торшин, а ведь ученый, мог бы и заметить, что доченька то давно расцвела. А вот интересно, он сам мне голову рубить будет или охрану позовет. Знаю, что за ним персональные телохранители закреплены, из управления охраны. Парни здоровые и специально обучены бока мять и в шею выталкивать.
Но принцесса доказала, что шита не лыком, а золотой нитью.
-Как хорошо, что пораньше вернулся, - выразила лицом и голосом, свою радость от нежданной встречи, принцесса, - Я так рада!
Папенька искривил губы в саркастической улыбке.
-Тут такое было! – всхлипнула девушка.
И мигом создала балладу в прозе, вдохновенно повествуя о злодейском нападении, отважном рыцаре, страшной битве и счастливом спасении. Папенька стал смотреть поблагосклоннее. Торшин потупив глаза, скромненько помалкивал.
-Понимаешь, папа, мы не стали ждать милицию, еще приедет неизвестно кто. И упекут спасителя моего, а потом доказывай, что он не верблюд, решили сначала у тебя совета спросить, - закончила рассказывать быль как сказку, принцесса и с наигранной тревогой спросила:
- Я правильно сделала?
Папа – король, словами и мимикой лица полностью одобрил действия дочери, но выразил легкое сомнение по поводу алкоголя, словами, и взглядом по поводу одеяния принцессы.
У принцессы – шитой золотом раскрасавицы и папиной любимицы, был готов ответ на все вопросы:
- Папа! Я, Лешу сначала перевязала, а потом по твоему совету коньяком угостила. Помнишь? Ты сам рассказывал, что после боя, алкоголь лучшее лекарство от нервного срыва. Тебе же не жалко коньяка?
Королю для любимой дочки, не было жалко ничего. Но даже среди королей, попадаются умные люди, а ученые совсем не такие наивные, как о них
