пойдем искупаемся, закажем билеты в Ленинград и говорим синему морю: До свиданья!
Ленинград, встретил их сырым балтийским ветром, свинцовым небом и моросящим дождем. По броне они быстро разместились в гостинице, потом заехали в областное управление КГБ по Ленинградской области, представились.
Архивный учет и культура хранения документов, в этом городе стояли на высоком уровне. Два дня и все документы, относящиеся к периоду жизни Ефимова в Петрограде – Ленинграде, были найдены и представлены. Коллеги из Ленинградского управления вопросов не задавали, но помогли здорово, документы в архивах собрали их негласные сотрудники.Так, что объяснять и камуфлировать интерес к личности Ефимова не пришлось. Им осталось только опросить, людей лично знавших этого человека. Теперь при встречах, они представлялись сотрудниками издательства, готовившего выпустить в свет собрание сочинений писателя и подбиравших биографический материал, для написания вступительной статьи. Вот только мало осталось тех, кто знал Ефимова в его первые годы жизни в Петрограде. Война, блокада, возраст, выбили это поколение. Из учителей Ефимова, его первых научных руководителей, на этом свете уже никого не было. Обойдя всех кого, нашли, Ивлев и Торшин, по памяти записывали рассказы. Реконструировали, по отдельным костям – воспоминаний, скелет – биографии, так бы наверно выразился бы ученый – палеонтолог Ефимов. По опубликованным воспоминаниям Ефимова, и по его анкете, он прибыл в Петроград в 1921 году, учился в школе, затем в мореходных классах, в университете. Начал работу и научную карьеру в Геологическом музее.
«Да я учился в школе второй ступени в 1921 г. Знал ли я, Ефимов в школе? Нет, не помню такого. Вы знаете, много времени прошло. Нет, по фотографии не узнаю. Очень жаль, что не могу вам помочь» - это рассказ бывшего соученика Ефимова, выпускника школы второй ступени, где в 1921- 1923 году учился Ефимов, единственного ученика, которого с трудом отыскал Торшин.
«Ефимов? Нет, не помню, чтобы с нами учился такой, - это показания бывшего выпускника Петроградских мореходных классов, - но может он, в другой группе учился, в нашей его точно не было».
Опять пусто никто не помнит, не человек, а фантом. Но, в списках выпускников, по архивным данным Ефимов присутствует. Диплом об окончании Петроградских мореходных классов ему выдан, присвоена квалификация - штурмана каботажного плавания.
Вновь в документах всплывает фамилия Ефимова в 1924 г., когда он поступает биологическое отделение физико-математического факультета Ленинградского университета сначала вольнослушателем, а затем студентом.
Помню этого парня, это рассказ бывшего студента того же факультета, который в 1924-1925 гг., учился вместе с Ефимовым. Типичный петербургский интеллигент, вежливый, спокойный старик, спокойно отвечает на их вопросы: Очень, интересный был тип этот Ефимов, информацию прямо как на лету хватал, лекции постоянно пропускал, а на зачетах и экзаменах, показывал глубокие знания. Преподаватели только удивлялись. Иногда такое впечатление складывалось, что он повторяет пройденное. Знаете, что интересно? Латынь, а в биологии при наименовании животных, используется только латынь, он знал просто великолепно, не разу термины не перепутал. Я его раз спросил, где он латынь изучал, он ответил, что в гимназии. А вот греческий язык не знал совершенно. Вы спрашиваете, что тут особенного? Да, в общем, то ничего, но в классической гимназии, кроме латыни и греческий язык преподавали. Помню, в один вечер после экзамена мы вдвоем шли по проспекту. А тут трое хулиганов к нам пристали, то ли ограбить хотели, то ли просто поиздеваться решили, так вот Антон, один с ними расправился. Я его спрашиваю: «Ты что боксом занимался?», а он мне отвечает, что пока матросом работал драться научился. Вот только я сам боксом в молодости увлекался, и с полной уверенностью могу сказать, так драться может только хорошо подготовленный боксер, который не один год спортом занимался. И знания, иностранных языков он скрывал. Я городскую публичную библиотеку, часто посещал, и читальный зал, и на абонемент книги брал, не для учебы, для души, и один раз видел, что он брал в читальном зале книги на английском языке. Мое мнение? Он был очень хорошо образованным молодым человеком. Почему это скрывал? Так молодые люди! Тогда годы суровые были. Могли вопросы у компетентных, как их теперь называют, товарищей возникнуть, где учился, почему в анкете не указал, и поломали бы парню жизнь. Так я со своими вопросами к нему не лез, зачем? У каждого как говорится у каждого свой скелет в шкафу.
А это воспоминания бывшего сотрудника Геологического музея Академии наук.
«Антоша? Как же отлично помню! Пришел к нам в 1925 году. Он работал препаратором у академика Сущина. Очень талантливый и способный был молодой человек, у академика можно сказать любимцем был, тот ему в науку и помог войти, так сказать поддержал на первых порах. Почему любимцем? Так ведь Антоша был очень сильно, по-настоящему увлечен палеонтологией. Академик это видел, ну и поддерживал талантливого юношу. Что-то особенное? Нет, не припомню, вот только, пожалуй, меня всегда немного удивляло, как он мог на жалование препаратора, прожить, ведь препаратор в музее, получал, да и сейчас получает, копейки, а у Антоши вид всегда сытый был, он явно не голодал, и одевался всегда очень аккуратно. Дополнительно подрабатывать мог, вы говорите? Не знаю, не слышал, может ему, академик помогал?»
Невский проспект, архитектурное чудо города на Неве. Ивлев и Торшин, каждый вечер старались пройти по нему, прогуляться перед сном. Обсудить собранные материалы, подышать сырым волнующим духом Балтики.
Санкт – Петербург – Петроград – Ленинград, право слово не город, а сказка. Почти воплощенная мечта русских западников о России как о европейском государстве, так сказать наше рыло при попытке пробиться в калашный ряд Европы.И это лицо, умело загримированное изумительной архитектурой, колоритными в тон зданиям, проспектам, площадям, улицам,скульптурами, было по настоящему прекрасно. Город-сказка, город – мечта, да в тебя влюбится можно. Не можно, нужно! Но вот только жить все-таки лучше, удобнее, в привычной азиатчине, а к тебе приходить на редкие свидания и молча любоваться.
- Скульптурой любуешься, а с живой женщиной живешь, - Ивлев улыбался, слушая гимн городу, который пытался озвучить Торшин, и возражал ему:- Может она не такая распрекрасная и в отличие от статуи старится, зато родная, теплая, живая, - Кстати о птичках и женщинах, - переменил тему разговора Ивлев, - завтра мы возвращаемся домой, а посему сходи-ка, ты братец, в вендиспансер, проверься, а то если заразу домой привезешь, а жена тебя убьет, то КГБ понесет невосполнимую утрату.
-Да я, – смутился и покраснел Торшин.
-
