машину отогнать. Вы уж про нас никому ничего не говорите, мы так проездом по своим делам.
-Ну, коли так, - перевела дух, женщина, - милости просим в дом, перекусить, чего Бог послал. За то, что кричала, не серчайте, пьяниц не люблю, а гостям всегда рада.
На столе, разварная картошка, соленая капуста, домашний окорочок, мед в сотах, свежие огурцы, помидоры и непременная литровая бутыль с темной жидкостью.
-Настойка, сама делала, - похвалилась хозяйка развивая напиток по рюмкам, - если умеренно выпивать, то для здоровья вещь очень полезная.
-Дим, а вы чем мать, успокоили, - тихонько поинтересовался Колька.
-Сказали, что лучше тебя шофера в вашем районе нет, - спокойно соврал Ивлев. Колька разинул рот. Торшин ухмыльнулся.
-За знакомство, - женщина, пригубила рюмку, мужчины выпили до дна. Степенно закусили.
-Настойка, то получше, чем коньяк, которым нас Григошин угощал, - шепнул Торшин.
-Намного, - согласился Ивлев.
Колька потянулся к бутыли, разлить по второй.
-Я сказала умеренно, - привычно рыкнула женщина, сын быстро убрал от бутыли руки, - сначала горячего поешь. Надя! – позвала она сноху, - если внучок проснулся, приходи с ним вместе и поешь.
Из соседней комнаты вышла молодая женщина с годовалым младенцем на руках. Передала ребенка свекрови, малыш ей заулыбался и потянулся к ней пухлыми ручками, сама села за стол.
-Внучок мой, Сёмушка, - показала женщина, малыша гостям, - сынок Колькин. Продолжатель рода нашего.Коля как с армии вернулся, так сразу женился.
Гости красотой и умом румяного упитанного малыша восхитились, бабкино сердце таяло, мать малыша счастливо улыбалась.
-Знать бы еще, на какую его войну отправят, - Николай уже не оглядываясь на мать, быстро взял бутылку разлил по рюмкам, никого не дожидаясь свою залпом выпил.
-Ты потише сынок, - предостерегла его мать.
-Тише, громче какая разница, - Николай откинулся на стуле, - отец с фронта весь израненный пришел, не долго пожил, я в Чехословакии[2] чужой кровью весь замарался, а ему что достанется? Не долго мужики в России живут.
-Коля давай пластинку смени, - Ивлев отстранил свою рюмку, - не война виновата, что ты пьешь. Завязывай. А то нарвешься.
-А ты мне за моим столом не указывай! – Николай стал наливаться хмельной злобой, - Понял?
- Понял! – Ивлев поднялся, - могу уйти, если гонишь, только не мужское это дело, детей на баб одних бросать, выкорми, выучи, а потом пей, да нарывайся, коли охота есть.
-Садись! – Николай остыл, - из дома и из-за стола, гостей не гонят.
-Ты Коля про деда и отца говорил, может их фотографии покажешь, - Торшин спешил разрядить обстановку.
-Мать! Покажи альбом и если гости пить не хотят то бутыль убери.
-Я сынок пока самоварчик поставлю, - женщина, встала отдала малыша матери, потом подошла к сундуку, достала альбом, передала сыну, – А ты сам все гостям покажи.
Опять фотографии еще одна альбомная летопись семьи, и страны, в которой эта семья живет.
-А вот это кто? – Торшин показал, на групповой снимок, на старой дореволюционных времен карточке, застыли в центре мужчина, рядом женщина, по краям дети два мальчика и девочка, все напряженно смотрят вперед.
-Это? – Николай смущенно покряхтел, достал папиросы, закурил, поймал недовольный взгляд жены, потушил папиросу.
-Это, бабка говорила, родственники наши какие то, дальние, только они купеческого сословия и давно из наших краев уехали. Бабка говорила, что мальчонка младший у них всё болел, вот они к морю и подались, в Бердянск, городок такой есть. Бабка все отцу говорила, храни фотографию, может, кто и объявится, кровь то она не водица. Только не объявился никто, видать в революцию все сгинули.
-А фамилия у них, какая была? Может в архивах поискать?
-Фамилия? Дай бог памяти. Фамилия у них как у писателя, что про туманность книжку написал, я ее в армии читал, - Колька вспоминал, кожа на лбу собралась морщинами, - а вспомнил, Ефимовы.
-А ты Коля не дашь нам фотографию, эту? А мы через архивы запрос сделаем, может, и найдем родственников твоих.
-Берите, делайте если не трудно, чем черт не шутит, может и найдете кого, бабка то права, кровь она не водица, она голубушка все к родне тянется.
Бердянск, южный городок у Азовского моря, городской архив, днем они искали документы, вечером ходили купаться на море.
-Вы понимаете, все документы связанные с поступлением, учебой, Ефимова Антона Ивановича, в учебном заведении хранились в гимназии, и в городской архив не передавались, - оправдывалась перед ними пожилая женщина – архивариус.
В архиве было душно, вентилятор не работал и архивариус потея и чуть задыхаясь им объясняла:
-Где они сейчас можно только гадать. Скорее всего, они в неразберихе гражданской войны пропали. Если Ефимовы приехали в наш город в 1915 году то следа в документах они не оставили, домовладельцем Ефимов Иван Харитонович, не был, если здесь и жил, то вероятно снимал квартиру, или дом, а такие данные в то время не отмечались.
-Значит документальных следов пребывания этой семьи, найти невозможно? – Торшин громко чихнул, на пыль времен у него была аллергия, а небольшая комната, где они беседовали с архивариусом, была заставлена полками с архивными папками, которые впитали в себя неимоверное количество въедливой архивной пыли.
-Увы, нет, - женщина, протянула Торшину стакан с жидким чаем, посоветовала, - промойте носоглотку чаем, - и пожаловалась, - у нас все сотрудники аллергики.
-А если поискать людей, которые в то же время учились в гимназии, и в настоящее время проживают в этом городе, - предложил Ивлев.
-Да вы хоть, представляете какой объем работы надо выполнить, и сколько время это займет? – возмутилась архивариус, - тут даже требование обкома партии ничем не поможет.
-А вы все-таки попробуйте, - настойчиво потребовал Ивлев.
Вышли из архива, с наслаждением вдохнули напоенный запахом моря воздух. Вечер, жара чуть спала, легкий ветерок ласкал и освежал, хотелось купаться, флиртовать с южными красавицами, слушать музыку в ресторане, пить легкое сухое вино, хотелось просто жить, не думая об архивах, шпионах, и начальстве, что ждало их отчета.
-Товарищ Ивлев? – подошел к ним молодой, но очень суровый мужчина, который поджидал их у гостиницы.
-Расслабьтесь коллега, - посоветовал суровому товарищу Ивлев, - а то от вас за версту, государственной безопасностью прет.
-Вам срочное сообщение из Москвы, - суровый мужчина, не желал расслабляться, - вас требуют в управление, машина ждет, - суровый чекист показал на черную
