оставил там, внизу. И это было сродни хлёстким пощёчинам, возвращающим трезвость мысли.
А ещё, рядом был Зоркий. Как только в сознание Драйгана вторгался шаман, пёс начинал истошно лаять. По-видимому он чувствовал присутствие врага, и старался прогнуть его. И этот лай, странным образом помогал Драйгану бороться, служил неким якорем, не позволяющем его сознанию уплыть в неизвестность. Шаману же было противно присутствие пса, и требуя от Драйгана утолять свой голод и отнимать жизнь, он указывал именно на собаку. Но это лишь вселяло в сына Маллида уверенность, что он не зря взял Зоркого с собой. Если демону так ненавистен этот пёс, значит он боится, знает, что может пострадать. А следовательно, у всего этого предприятия есть шанс на успех. И сколько бы не требовал Шаман подчинения, он не мог заставить Драйгана убить Зоркого, потому что юноша не давал себе голодать, и лишь ощутив, что в его желудке снова нарастает пустота, искал способы наполнить его. Он убивал и поглощал, и с каждым новым отоваренным от туши куском горячей плоти, глотком крови и впитанной его духом жизни, становился сильнее.
Уже к исходу первой ночи мышцы Драйгана забыли, что такое усталость и боль, а раны затянулись, оставшись лишь розовыми шрамами на его теле. Ко второй ночи ногти на его пальцах огрубели, почернели и заострились. Челюсти расширилась и удлинились. Все чувства обострились: слух, обоняние и, в первую очередь, зрение. Теперь взгляд Драйгана мог без труда пронзать ночную темноту. Не сопротивляясь шаману и утоляя свой голод, юноша довольно быстро прошёл путь от человека к хищнику, коим и предстал перед чёрным зевом пещеры. Теперь ему предстояло войти туда и восполнить потери ночного народа, стать новым воином, который будет охотиться на этой горе и притаскивать вожаку тех, кто так же вольётся в эту армию кровожадных чудовищ. Пока они вновь не спустятся с гор в долину, и не уничтожат наконец её нерадивых жителей. Но и это будет только началом. Дальше они пойдут на юг. Преодолевая за ночь колоссальные расстояния, желтоглазые станут расползаться по миру как болезнь. Деревня за деревней, город за городом. Убивая и пожирая одних они будут порабощать других, кто будет затем охотиться на своих друзей и родственников. И так будет, пока их ряды не станут неисчислимы. А тогда уже никто не сможет их остановить. Так говорил ему шаман. Всё начнётся здесь, в Сером Доле, но потом, спустя годы, уже едва ли кто-то вспомнит об этом. Едва-ли будет кому об этом вспомнить.
Но Драйган не собирался вставать у истоков этого геноцида всего рода людского. Пока ещё был шанс остановить нашествие прожорливых ночных бестий на людей, он готов был биться за это до последнего вдоха. Да и какая иная участь ему теперь осталась, самому уже ставшему чудищем внешне и отчасти внутри? Мысли об этом вселяли ужас, но Драйган обращал их в гнев, в лютую жгучую злобу на существо, лишившее его всего. От этой злобы сводило скулы и острые зубы начинали скрипеть друг об друга. В его жизни больше нет и никогда не будет любви, но ненависти хоть отбавляй, и парень намеревался использовать её силу, выплеснуть на противника испепеляя его. Его хищной натуре это нравилось, как и пламени, живущему в отцовском перстне, который стал горячим в предвкушении битвы.
-Хорошо! Значит мы поняли друг друга! - осклабился Драйган, глядя на мерцающий в камне огонёк, и на полоску своей красной, обожжённой плоти под разогретой сталью древнего украшения. - Я дам тебе то, чего ты хочешь, а ты будешь служить мне!
Взяв в левую руку кинжал Ханриса, а в правой стиснув меч, сын Маллида шагнул во тьму пещеры. За ним семенил Зоркий, пригнув голову к земле и глухо рыча. Под ногами захрустели обглоданные кости различных животных. Пещера оказалась поистине огромна и скоро разветвлялась. Затем снова и снова, она дробилась на более мелкие тоннели. Драйган выбирал направление руководствуясь лишь интуицией. Он слышал сиплое дыхание других желтоглазых, и точно знал, что тут не один, что за ним наблюдают. Однако никто не выходил ему на встречу.
- Ну где же ты, выродок?! - выкрикнул он во тьму. - Я пришёл, как ты и хотел! Ты звал, и вот я здесь! Выходи на бой, мразь!
Залаял Зоркий и Драйган стал озираться по сторонам. Он стоял в просторном коридоре, ведущем под уклоном вглубь горы. Рядом никого не было.
"Ты один из нас, Драйган!" - заговорил шаман в голове юноши, но не явился к нему лично.
- Это так!
"Ты пожираешь жизни, Драйган!".
- Ты прав!
"Убей и пожри эту мелкую жизнь, Драйган!".
- Ты не сумеешь меня заставить!
"Ты мой, Драйган! Ты один из нас, Драйган! Убей существо, Драйган! Пожри его жизнь, Драйган! Живи вечно, Драйган!".
- Почему бы тебе самому этого не сделать?!
Кинжал в руке Драйгана в тот же миг ожил. Ладонь пронзили тысячи мелких иголок, а в голове ясно появилась мысль о нападении врага. Драйган точно знал откуда будут атаковать. Он быстро оттолкнул ногой Зоркого, который жалобно при этом взвизгнул, и сам шагнул назад за миг до того, как на этом место, приземлилась тварь, свалившись из небольшого отверстия на потолке,. Чудище явно собиралось атаковать собаку, убив её на месте. И даже когда Драйган нарушил его планы, желтоглазый не глянул на него, а замахнулся лапой на Зоркого. Но сын Маллида взмахнул мечом, и разом срубил с кисти четыре длинных пальца, которые посыпались на пол. Тварь взвыла и обернулась на Драйгана, а тот ударил чудище ногой в бок, от чего оно привалилось к стене и, выставив вперёд руку с перстнем, закричал:
- Гори!
Поток пламени тут-же устремился на желтоглазого, и зверь, визжа и махая руками, покатился по полу пещеры, но скоро затих.
Драйган
