Синте в своих чувствах. Временами, довольно часто надо признать, он воображал себе в красках то, чего потом стыдился при свете дня. И как несправедливо, что теперь, узнав наконец о взаимных чувствах девушки, он должен покинуть её навсегда. Но Драйган не позволил себе думать об этом, не время было жалеть себя и предаваться унынию.
Хромая он вышел из комнаты, забрав с собой отданный Ханрисом кинжал, и покачиваясь прошёл к двери. Сайн громко храпел, сидя в своём кресле, возле разломанных досок пола и разбитых ставень окна. Вокруг, в сенях, тех самых, которые ещё день назад были наполнены семейным уютом и теплом, теперь царил кошмарный хаос: повсюду валялась поломанная мебель, брызги крови покрывали своими узорами пол и, местами стены, а в довершении всего, тела Ханриса и Ронара, завёрнутые в простыни, словно гигантские куколки каких-то огромных насекомых, лежали у двери. Но на лице Сайна отпечаталось совершенное спокойствие погружённого в глубокий сон человека. Его руки свободно свисали с подлокотников кресла, голова была откинута назад, и солнечные лучи ласкали лицо. Вглядевшись в его черты, Драйган отметил, что то заметно постарело, но не смог сказать себе, были ли эти морщины на щеках и в уголках глаз Сайна уже давно, или появились за последние дни.
Мысленно поблагодарив его за всё, Драйган покинул дом. На улице солнце встретило его слепящим светом, от которого тут же защипало глаза. Но Драйган быстро понял, что оно уже пересекло свой зенит, а значит до заката осталось всего два-три часа. За это время он должен уйти как можно дальше от жилого дома. И Драйган точно знал куда пойдёт. Куда обязан отправиться. В гору, как и наказал ему Ханрис. Только он теперь может добраться до шамана и покончить со всем этим кошмаром. Ради всех тех, кто погиб, и в первую очередь ради живых. Ради Синты. Теперь никого дороже неё у Драйгана не осталось. Подумав об этом, парень вспомнил момент гибели отца, его исчезновение в алом пламени.
Покрутив головой по сторонам сын Маллида без труда отыскал то самое место, где его родитель дал свой последний бой. Подошёл, шлёпая сапогами по мокрой грязи, в которую превратился растопленный снег, и опустился на одно колено. На мёрзлой, уже совсем не согреваемой солнечными лучами земле, не осталось даже пепла. Но чёрный опаленный след был хорошо различим. Тут же лежал и меч Маллида, который тот строго запретил сыну трогать. Но сейчас, повзрослевший Драйган без колебания поднял оружие с земли.
- Думаю, что теперь ты не будешь возражать, отец, если я позаимствую твой меч, - проговорил он едва слышно. - Я не посрамлю его славную историю, обещаю.
Посидев ещё немного, ощущая в руке вес отцовского меча, Драйган добавил:
- Мне так жаль, что я не успел сказать тебе, как сильно тобой горжусь. Всегда гордился. Восхищался твоей силой и стойкостью, твоей храбростью, твоей прямотой. И всегда хотел стать таким как ты. Конечно же я злился на тебя, сам знаешь. Таил обиду за твои упрёки и грубость. Но, в конечном счёте, всё это не важно. Теперь я точно могу сказать, что ты был лучшим отцом на свете. И я горд быть твоим сыном. Надеюсь там, по ту сторону, ты встретил маму. Если так, то дождитесь меня, хорошо? Я не думаю, что задержусь здесь надолго. Хочу встретиться с вами обоими. Хочу увидеть тебя наконец счастливым и свободным. Отправимся в новую жизнь вместе. И может в следующий раз нам повезёт больше. Я люблю тебя, папа.
Порыв холодного ветра, прилетевшего с гор, сорвал со щеки Драйгана единственную, катящуюся по ней слезинку, и унёс прочь. Юноша склонил голову, уперев в землю острие меча, и увидел как что-то блеснуло в центре чёрного круга. Потянувшись, он поднял с земли перстень. Тот самый, что даровал его отцу власть над пламенем, и тот, что его в итоге уничтожил. В один миг Драйгану захотелось размахнуться и швырнуть эту проклятую вещь куда подальше, но он быстро передумал.
"Проклятые вещи отлично подходят для проклятых людей", - решил молодой воин.
Чего теперь терять? Он уже заражён, кровь ночного народа жаром растекается по телу. Ему больше не быть человеком. Так чего бояться этой вещи и подобных ей? Нет смысла. Тем более, что ему предстоит бой, в котором любые средства хороши.
И Драйган медленно надел перстень на средний палец своей левой руки. Сталь из которой он был сделан оказалась тёплой, не смотря на то, что перстень пролежал всю ночь на холодной земле. В глубине рубина едва заметно замерцала алая точка. Сперва Драйган подумал, что это просто блик от солнца, но быстро понял, что нет, это нечто иное. Словно крохотный огонёк, маленькая искорка, как те, что поднимаются в ночное небо от костра, плясала внутри этого камня. Так перстень приветствовал своего нового владельца.
"Но этой силы мне будет недостаточно", - рассудил Драйган. - "Если я пойду к шаману в таком состоянии, то не смогу даже меч занести для удара".
Вспомнив всё, что говорил Ханрис, когда пришёл к ним из леса, Драйган решил, что единственный способ биться, это использовать силу ночного народа. Нет смысла сопротивляться, всё равно не выйдет. А значит, перед тем как отправляться в путь, Драйгану следовало утолить голод. Но он должен был не просто есть, нет. Он должен был забрать чужую жизнь, ведь так питаются желтоглазые демоны. Так должен питаться теперь и он.
Поднявшись, сын Маллида нетвёрдым шагом, хромая, трясясь от озноба и щурясь от солнца, отправился в сторону хлева, с трудом волоча за собой отцовский меч.
Спустя пол часа, выйдя оттуда, перемазанный в крови животных и наевшийся досыта, он уже стоял на ногах твёрдо. Раны больше не напоминали о себе, мышцы налились силой, в голове прояснилось. И только коварное солнце стало слепить ещё больше. Но скоро оно зайдёт за горы и мир погрузиться в желанную тьму.
Бросив последний взгляд в
