«Великая Аранха, что я делаю? – Ариэна до боли сжала пылающие виски. – Разве дар дан мне для того, чтобы я подглядывала в чужие спальни? На что я трачу силу! Как будто я раньше не знала…»
Весь следующий день она была в таком подавленном состоянии, что Зета и Матapyc испугались, не заболела ли она снова. Вечером у нее началась лихорадка.
– Всё нормально, – заверила она встревоженную Зету. – Мне просто не следовало переутомляться. 3автра всё будет в порядке.
Во сне она несколько раз про6иралась в полутёмную комнату, где маленькая лампа у изголовья кровати освещала двоих, которые уснули, сжимая друг друга в объятиях – бледную женщину с пепельными волосами и смуглого черноволосого мужчину. Ариэна несколько раз заносила над ними кинжал, но, спохватившись, в ужасе убегала прочь. Войдя в эту спальню в очередной раз, она обнаружила, что там всё окутано туманом. Комната исчезла. Ариэна летела над морем, а внизу, в мерцающем тумане, плыла белая лодка, на дне которой спали двое… Нет, они не спали. Мужчина был без сознания, а светловолосая красавица в его объятиях была мертва. Иллюзия рассеялась вместе с туманом, и Ариэна увидела серебряную дорожку бликов, которая тянулась по тёмной водяной поверхности и терялась где-то вдали. Свет Гиамары, обозначивший путь…
Ариэна проснулась оттого, что её позвали. Она сразу узнала этот зов – далёкий и безмолвный, пронзающий пространство, словно звёздный свет ночную тьму. Ариэна подошла к окну. Звезда с шестью лучами сияла над морем, вспыхивая то голубым, то белым, то светло-зелёным… Звезда Смерти, подарившая Ариэне вторую жизнь. Богиня звала её, и Ариэна не могла не откликнуться. Она вся горела, словно в огне. Сама не зная, зачем она это делает, она надела лёгкие башмаки и выбежала из дома. И поняла, что даже холодный осенний ветер не в силах погасить огонь, охвативший её тело. Ариэна бежала мимо домов, садов и полей, потом вниз по склону пологого холма, который спускался к берегу. Море сливалось с ночью, а дорожка серебряных бликов манила и терялась где-то во тьме, в бесконечности, в иной реальности или в иллюзии – той, что может стать реальностью, если не побоишься пойти по этому пути…
Ариэна скинула башмаки, ночную рубашку и бросилась в воду. Прямо в эту пронизанную звёздным светом воду, которая сразу остудила мучивший её жар. Она заплыла довольно далеко, но усталости как не бывало. Она не испугалась, когда её окружил поднявшийся над морем туман. Ариэна нырнула и, увидев светлый туманный столб, который пронзал толщу воды до самого дна, устремилась по этому вертикальному тоннелю вниз. Арилл покрывал небольшой плоский камень на дне, и Ариэна знала, что туман был реакцией на её близость. В это время года арилл не рос. Следующий туманный сезон ожидался нескоро – весной.
В узком светлом колодце, на дне которого сияли арилловые заросли, туман не вытеснял воду, а смешивался с ней. Она оставалась водой, но в ней можно было дышать, хотя и не так сво6одно, как на воздухе. Время от времени Ариэна покидала туманный колодец и, набрав в лёгкие побольше воздуха, плавала недалеко от зарослей арилла. Отыскав на дне два маленьких кусочка ариллина, она поднялась на поверхность.
Небо слегка побледнело, и над холмами обозначились контуры призрачного замка. Звезда сияла ещё ярко, и Ариэна плыла к берегу, купаясь в её прохладном мерцающем свете, чувствуя, как тело наполняется силой, а душа – радостью и уверенностью в том, что всё будет хорошо. Нет такой преграды, которую она не преодолеет, и той дороги, по которой она не сможет пройти. Дорога… Тропа серебряных бликов… Она вела её через тёмное море к далёкому берегу, где на холме возвышался сияющий дворец, а над ним горела звезда. Видение, посланное ей богиней, которое Ариэна изобразила на полотне. Она сделала картину-иллюзию, и та стала дверью. Теперь богиня снова посылала ей подсказку. Глядя на мерцающую дорожку бликов, Ариэна подумала, что, возможно, это дорога в оба конца. Здесь она не могла сделать картину-иллюзию. У неё не было нитей аранхи. У неё даже красок тут не было. Но если картина, написанная ею в Доме Заложника, цела, значит дверь между Ди-Милоном и Див-Аранхой ещё существует. Обратный переход… Это потрудней, чем попасть сюда через свою картину. Тогда дверь была прямо перед ней. Гораздо труднее открыть дверь, которая отделена от тебя десятками и сотнями меров. И тогда у неё были нити…
«Но сейчас я сильней, чем раньше», – подумала Ариэна, выходя из моря и глядя на призрачный дворец, который сиял всё ярче и ярче, впитывая свет звезды. Гиамара постепенно бледнела. Ариэна оделась и поспешила домой. От берега до посёлка было довольно далеко, а ей хотелось добраться до дома, пока никто не проснулся. Здесь многие вставали вместе с зарёй. И с первыми лучами зари начинал таять призрачный замок. Сегодня Ариэна даже не остановилась, чтобы полюбоваться этим зрелищем. 3а те дни, что она провела на Ди-Милоне, оно стало для неё почти таким же привычным, как восход и закат солнца.
После купания в пронизанной звёздным светом воде Ариэна действительно ощущала себя избранницей двух богинь. Всё тело приятно покалывало. Оно словно свыкалось с той новой силой, которая теперь переполняла его. Впрочем, состояние экстаза постепенно прошло. Торопливо шагая по тропинке, ведущей к дому Матаруса, Ариэна уже чувствовала, как её начинает пробирать холодный осенний ветер. Опасаясь, что на крыльце можно с кем-нибудь столкнуться, она вернулась в свою спальню через окно. Оно выходило в сад и легко открывалось снаружи. Комната теперь была полностью в распоряжении гостьи – Митта перебралась к старшей сестре и племянникам. Скинув башмаки, Ариэна с удовольствием нырнула под толстое меховое одеяло. В соседней комнате уже кто-то тихонько разговаривал. Хозяева просыпались, дом понемногу наполнялся звуками. Похоже, никто не заметил, что гостья куда-то уходила.
Ариэна спокойно, 6ез снов проспала почти до полудня. Её никто не будил. Она уже давно заметила, что, пока она в постели, всё семейство Матаруса ходит на цыпочках, а Зета даже старается спровадить своих малышей на улицу. Ариэну смущало столь трепетное отношение к её персоне. Конечно, она была здесь гостьей, к тому же едва не погибла и долго болела, но за её здоровье уже можно было не 6еспокоитьсл. Она и так причинила этим людям достаточно хлопот и вообще была перед ними в долгу. Они спасли её, правда,
