ополченцам отходить назад, и после того как и он, и стражники отошли, один из флангов береговой охраны оказался под ударом.
Пробиваясь назад и теряя бойцов, отряд дружинников, главенство над которыми взял Зануда — один из опытнейших воинов, стал отходить, по возможности прихватывая с собой отбившихся от прочих защитников – из какого отряда они ни были, пока была возможность, и вскоре после этого безопасный путь к Цитадели был отрезан.
Единый кулак Арн-Дейлцев, стянутый у стен города, в одно мгновение бессильно разжался, уступая противнику. Теперь каждый командир, каждый отдельный отряд, каждый боец — должны были принять свою судьбу — быть может, и в одиночку…
Рен, выйдя из оцепенения, увидел трупы северян, лежащих вповалку. Они были в путах, и сопротивляться не могли. Тайный лучник обнаружил, что он был весь в чужой крови, а короткий меч был жутко выщерблен о черепа и позвонки убиенных.
На улице все нарастал шум. Утерев кровь с лица, он открыл массивную дверь и пошатнулся в проеме, оглушенный и дезориентированный — кровью, криками, паникой, запахом страха и смерти. Недалеко от него, кое как держа оборону и забившись в закуток, чудом уцелевший после стольких штурмов, почти две сотни воинов. Многие бежали, не пытаясь даже к ним примкнуть. Переведя взгляд в сторону, он имел несчастье увидеть, как часть воинов, окруженных с трех сторон — падала под ударами недругов — мечи, топоры вздымались, убивая ополченцев наповал, которые упрямо пытались защититься от более опытного и многочисленного противника.
Кровь... Позади кровь... Перед ним кровь... Он весь в крови... Все в этом мире — кровь... Его убьют и польется — кровь. Нет, нет, нет, невыносимо. Рен, роняя оружие и хватаясь за голову, завопил не своим голосом:
- Убить... Убить... Убить всех! Убить вас всех мало! Мало! Малооо!
Ноги конвульсивно дергались. Грязные пальцы с обломанными ногтями скребли песок, а сам Рен вдруг упал ничком конвульсивно дергаясь.
- Я... Я у последней черты... я … не могу больше... Пусть, пусть это кончится...
Тьма, накрывавшая его, кутала, баюкала, обещала избавление и утоление... Спокойствие и спасение... Глубже, дальше, еще дальше во тьму, где никто уже не потревожит его разума.
Рен замер — в сжатых кулаках было полно песка, был он на мокром от крови лице, скрипел, отдавая пеплом, на зубах. Сердце часто билось, норовя выпрыгнуть из груди...
На песке- тоже кровь.
Рен, что есть сил зажмурился, закрывая лицо руками. Бой не прекращался, а багровые реки не могли повернуть вспять.
Глава 16
Дома дворян, равно как и пристройки для их слуг, стояли одним кварталом неподалеку от крепостных стен и угловой башни. Когда этот город был заселен вновь, здесь дома были наиболее сносными, и большинство из них сохранились практически целиком. Люду попроще в свое время пришлось селиться ближе к центру города, а то и поближе к реке — где от некоторых домов остался разве что фундамент.
Никаких стен или изгородей, чтобы отмежеваться от остального города, не было, дома отделялись от остального города богатым палисадником… и более дорогими заведениями, которые прочим были не по карману. Теперь же попытки остановить дорвавшихся до богатых домов рейдеров были стихийны -- и они не всегда помогали. Часть домов уже были взяты штурмом, налетчики без всяких жалости грабили, насиловали, убивали — белая кость Арн-Дейла в это время пыталась перегруппироваться под командованием Густава.
Дом у сира Ларса, рыцаря средних лет, был едва не на самом краю квартала, а значит, его родня была в серьезной опасности. Он, проигнорировав приказ Густава, успел заскочить в приоткрытую створку ворот, оказавшись на ставшее родным подворье. Ларс хотел было окликнуть своего оруженосца, но не решился, потому как мог привлечь к себе внимание.
Рыцарь закрыл на засов створки ворот, но они надолго не задержат налетчиков. Рыцарь прошел через парадный вход в дом — дверь тут была посолидней. Ларс запер дверь, после чего, стянув шлем и, отдуваясь, придвинул к двери находящийся поблизости резной шкаф. Он обернулся, поймав на себе взгляды испуганных домочадцев.
Его жена и две дочери стояли, прижавшись друг к другу, а мальчуган десяти лет обособился от них, с мрачной решимостью сжимая меч, который был ему явно не по руке.
- Они здесь. Нужно закрыть все ставни, чтобы выгадать время. Где все слуги?
В это время из дверцы, ведущей в небольшой пристрой, вышло шестеро. Две кухарки держали дрожащими руками самострелы, а конюший, лакей и еще двое были при укороченных копьях и небольших щитах. На них были кольчуги, впопыхах надетые прямо на повседневную одежду.
- Где остальные?
- Разбежались — решился сказать конюший. Сказали, мол, ваша светлость наверняка преставилась, а значит и надо продираться к тому краю города...
- А почему вы не убежали? - резонно спросил тот.
- Даже если и так, то мы не могли оставить вашу семью.
Ларс чуть кивнул, что можно было счесть выражением благодарности.
- Закрыть ставни, заложить их лавками. Стаскивайте мебель ближе ко входу, сойдет за баррикады. Рано или поздно они придут и сюда.
Подчиненные испуганно и хаотично заметались, выполняя приказы. Ларс вновь пожалел о том, что с ним не было его оруженосца.
Ждать долго не пришлось, кто-то сильно толкнул дверь, пробуя ее на прочность — та даже не шелохнулась. Во дворе послышался топот десятков ног, грохот — стучали в ставни, проверяя, были ли они заперты. На окнах первого этажа была простая, но надежная решетка — поставить Ларс повелел ее после того, как несколько лет назад кто-то попытался вломиться к ним в дом. На этот раз, она пришлась кстати — хотя кто бы мог подумать, что дойдет до подобного.
Налетчики, предположив, что дом охраняется, приготовились к массированному штурму — стена отозвалась стуком, словно ее ударили чем-то деревянным -судя по всему, ушлые рейдеры уже стянули лестницу из амбара, чтобы пробраться на второй этаж — где решетки не было.
Домочадцам, стоявших подле него, оставаться здесь становилось все более опасно.
- Вы — кивнул он женщинам-служанкам, имена которых он не удосужился узнать — отправляйтесь с моей семьей в погреб, да запритесь
