одна. Что они снимают? Она напомнила себе, что разговаривает с насильником из Саут-Хилл.
– Я не знаю, – сказала она. – У них сумки с вещами. Они много фотографируют.
– Вся эта история – подстава, – прошептал он.
Она ничего не сказала. Она надеялась, что он решит, будто она просто потрясена и не способна нормально разговаривать, – и это было недалеко от истины. Он сказал:
– Я не могу долго говорить. Слушай, приезжай в тюрьму и повидайся со мной, ладно?
– Да, хорошо, – ответила она и отключилась прежде, чем он успел уточнить детали визита.
Детектив показал ей несколько пар обуви Кевина: серебристо-серые туфли на высоком каблуке с острыми носами, черные туфли на высоком каблуке с круглыми носами, черные туфли с острыми носами и пару коричневых мокасин.
– Это все его? – спросил мужчина.
Она кивнула. В других комнатах продолжали мигать камеры. Она сжалась в комок, потом подняла глаза и увидела лейтенанта Макгугана, идущего в гостиную.
– Давайте поговорим, – сказал он.
– Конечно.
Она взяла себя в руки. «Будь спокойнее, – сказала она сама себе. – Ты никого не насиловала».
– Что бы вы подумали, если бы я сказал вам, что Саншайн Шелли изнасиловали? – начал он.
Она закрыла лицо обеими руками и не смогла ответить. Кевин был зациклен на Саншайн Шелли. Он настоял, чтобы они пошли к ней в «Бьюкенен Шевроле». Он даже писал ей фанатские записки. Джини опустила руки и заговорила. Она рассказала Макгугану все, что знала об увлечении Коу Саншайн. Рассказала о его странных приходах и уходах, о том, как он недавно выбросил часть одежды из длинного списка ордера на обыск. Рассказала о своих подозрениях в декабре. Когда она закончила, Макгуган спросил:
– Вы готовы дать показания?
Она начала говорить «да», но остановилась.
– Я бы дала, – сказала она, – но… не думаю, что смогу. Я имею в виду, я не знаю, насколько хорошим я буду свидетелем.
– Почему?
– Однажды я… э-э… ради него солгала. В суде. Когда его арестовали за кражу в магазине.
Она искала на его лице намек на отвращение или упрек. Он оставался невозмутим.
– Посмотрим, – сказал он.
Четверо полицейских оставили ей список домашних телефонов – своих и еще двух детективов, Шмик и Аллена, – и велели звонить в любое время, если ей понадобится помощь или просто разговор. Они вынесли несколько больших пластиковых пакетов с одеждой и личными вещами. Она стояла у входной двери в халате и ботинках, пытаясь быть любезной.
– Спасибо, что пришли.
– Спасибо.
– И спасибо, что вы так любезны во всем.
– Спасибо, Джини.
Они уехали в темном седане. Она закрыла дверь с чувством, будто только что присутствовала на собственных поминках.
* * *
В семь часов вечера полиция оцепила заднюю часть здания управления. Патрульные в форме охраняли каждую дверь. Джон Харрис из «Споксмен-ревью» стоял у проходной и думал: «Наверное, так было, когда привезли Ли Харви Освальда». Он смотрел, как начал прибывать поток темноволосых женщин – кто-то с мужьями и приятелями, кто-то в одиночку. Их встречал и проводил внутрь лейтенант Роско «Рок» Уокер.
Бородатый полицейский репортер хорошо представлял себе, что происходит. Такого известного человека, как Коу, быстро выпустят на свободу, и полиции пришлось организовать опознание, пока он еще в здании. Гордон и Рут Коу появились в приемной и о чем-то разговаривали с мужчиной с модной прической. Через несколько минут тот оторвался от них и представился как Роджер Крэйн, владелец агентства недвижимости, где работал Кевин.
– Кевин? – спросил Харрис. – Я думал, его зовут Фред.
– Мы знали его как Кевина, – объяснил Крэйн.
Риелтор сказал, что неудивительно, если Коу и оказался насильником из Саут-Хилл: особого интереса к работе он не проявлял и в офисе появлялся редко.
Через некоторое время Харрис преодолел естественное смущение и протянул руку Гордону Коу.
– Здравствуйте. Я Джон Харрис. Из «Ревью».
– Да, я знаю, кто вы, – вежливо сказал старший Коу.
– Я действительно хотел вам сказать, – начал репортер, чувствуя, что звучит навязчиво, – я две недели знал, что они следят за Фредом, но поклялся хранить тайну. Я много думал о вас, мистер Коу. Вы же были этажом выше меня. Я правда хотел вам рассказать. Надеюсь, вы это понимаете.
– Понимаю.
Харрис попытал счастья:
– Э-э… вы не хотите прокомментировать арест вашего сына?
Между двумя мужчинами скользнула черноволосая миссис Коу. Затрепетав длинными ресницами над темно-синими глазами, она сладким голосом спросила:
– Что ты знал?
В этой женщине было что-то нервирующее. По тому, как она металась по приемной, было ясно, что в этой драме она считает себя главной фигурой. Не оставалось никаких сомнений, что с блестящими волосами, высоченными каблуками, звенящими браслетами, свисающими бусами и властной манерой держаться, словно на сцене, она и вправду чувствовала себя звездой. Харрис промямлил:
– Ну… э-э… я знал, что Фреда арестуют.
– Как мило, – саркастически произнесла она и отвернулась.
Он удивился, как ей удается выглядеть такой невозмутимой.
* * *
Потерпевших согнали в комнату для допросов и велели не обсуждать изнасилования. Около восьми вечера одна из женщин пересчитала присутствующих. Их было одиннадцать – десять с темно-русыми или рыжевато-каштановыми волосами и одна рыжая. От подросткового до среднего возраста. Почти все – хорошо одетые, невысокие, стройные, с той аккуратной, «школьной» внешностью, которую в другую эпоху назвали бы стильной.
Время от времени заходили детективы и просили набраться терпения: назначенный защитник уже в пути. Потребуется еще немного времени. Моргая от яркого света, зарегистрировались еще несколько потерпевших.
Через несколько часов ожидания женщин отделили от сопровождающих и отвели наверх, в комнату для опознания. Каждую по очереди подводили к одностороннему зеркалу: шесть мужчин, выбор – на листе бумаги. После этого их выводили другим путем, чтобы исключить влияние на остальных. Полиция и прокуратура старались не скомпрометировать процедуру.
Для Айрин Пул, предпоследней жертвы, опознание оказалось почти столь же травмирующим, как само изнасилование в Харт-Филд. Ее тяготила мысль, что она может обвинить человека в страшном преступлении и разрушить ему жизнь. Как руководитель бизнеса, она привыкла принимать решения о судьбах людей, но ни одно не давалось ей такой ценой. В зеркале она сразу увидела своего насильника: № 3. Она слушала, как он читает с карточки: «Не смотри мне в лицо. Делай, как я говорю, или я тебя убью. Раздевайся. Не звони в полицию. Сколько у тебя денег?» Хотелось больше времени, чтобы вглядеться в лица. Но у № 3 были те же тяжелая челюсть и чуть раскосые глаза. Она ушла, надеясь, что не ошиблась.
Джини Мейс, последняя жертва, была уверена, что не сможет его опознать.
