факторов.
Уверен, что и сам Рубин недоумевал по этому поводу, хоть и рад был выбраться из отнюдь не золотой клетки, где его держали.
Будто уловив, что я думаю о нём, Рубин зашёл в кухонный отсек. Сел рядом и сказал:
— Пуля не полезет на рожон. Можешь не беспокоиться. Они имеют ввиду возможность такого развития ситуации.
— Скорее всего, — согласился я, кивнув. — Но мне было бы спокойнее, если бы он знал.
— Хотел пойти навстречу?
— Ага, — кивнул я.
— Плохая идея, — ответил Рубин.
— Ничего лучше не могу придумать.
— А я могу.
— И что же? — я вопросительно поднял бровь.
Рубин посмотрел на меня серьёзно, чуть наклонив голову. Потом сел, положил локти на стол и сказал:
— Смотри, их не так уж много. Те двое, что в доме — так понял, какие-то «шишки». Плюс отделение охраны здесь, у входа, — он начертил на столешнице воображаемую линию, обозначавшую стену дома. — Внутри два модификанта. Ещё трое во дворе — здесь и здесь.
— Точно трое? — спросил я.
— Точно. Наблюдал по камерам.
— Как-то маловато.
— Мне кажется, у них не так много боевых модификантов, успешно прошедших трансформацию, — сказал Рубин. — Что-то там идёт непросто, это очевидно. Иначе они бы их было куда больше, и конфедераты не загнали бы их в угол.
— Ладно, — кивнул я. — Допустим. Итого: пять модификантов, десять человек охраны на постах, дежурят по пять, так? Ещё двое в доме… тебе не кажется, что у нас людей маловато?
— Модификантов я на себя беру, — осклабился Рубин.
Я тихонько присвистнул.
— С чего ты вообще взял, что я разрешу тебе идти?
— Потому что я справлюсь.
— Слушай… ты должен был нас доставить сюда и, по возможности, обратно. А я должен доставить тебя и сдать на руки твоему руководству. Ты хотя бы приблизительно представляешь, что со мной сделают, если я припрусь обратно без тебя?
— Что? — притворно удивился Рубин. Он старался не улыбаться, но в его глазах плясали бесенята.
И правда — что? Прямых указаний как-то особенно беречь лётчика у меня не было.
— Ну точно по голове не погладят, — ответил я. — Не знаю. Переведут куда-нибудь. Понизят. А меня, знаешь ли, устраивает моя теперешняя жизнь. У меня семья.
— Ладно, — сказал Рубин. — Ничего тебе не будет. У меня полный карт-бланш на любые действия от моего руководства.
Я прищурился, изображая сомнение.
— С чего бы?
— Вот с чего бы — это уже другой вопрос, — ответил Рубин.
Я промолчал, продолжая выжидательно глядеть на лётчика.
— Слушай, правда, есть причины, — добавил он после паузы. — Мог бы — сказал бы.
Я кивнул. Что ж, даже отсутствие информации уже есть информация. Значит, как я и предполагал, не всё так просто в этом мире.
— Хорошо, — кивнул я, — допустим. Но с чего ты взял, что справишься с модификантами?
Рубин вздохнул.
— Понимаешь, какая фишка… я ведь говорил, что импланты позволяют ускорить восприятие времени во время пилотирования, да?
Я кивнул.
— Так вот, технически я могу входить в этот режим и без непосредственного контакта с кораблём. Понимаешь, как я понял, у этих модификантов ключевое преимущество — скорость реакции. То, что у них осталось от сознания, способно гораздо быстрее обрабатывать вводные, чем мозг обычного человека. Когда я в лётном режиме — у них такого преимущества нет.
— Это… безопасно? — спросил я.
— Ну как сказать… не слишком полезно для здоровья. И голова потом раскалывается. В самолётах-то есть специальная система, которая позволяет контролировать все параметры режима. Тут придётся обойтись только тем, что есть, так сказать, на борту… но вообще у нас даже в рекомендациях предусмотрена возможность использования этого преимущества, например, при угрозе попадания в плен.
— А ты раньше при мне когда-то что-то подобное делал? — спросил я.
Рубин вздохнул.
— Однажды пытался… когда меня захватили, там, возле Егорьевска, — признался он.
— Пытался?
— Не получилось, потому что я сонный был, — ответил он.
— А сейчас, значит, ты бодр и весел? — с иронией спросил я.
— Сейчас выпью кофе — и буду, — с серьёзным видом кивнул Рубин.
Я задумался. С одной стороны, на нашей стороне преимущества внезапности. Великое дело в военное время. С другой — кратно превосходящие силы противника.
И всё-таки оставаться взаперти на территории, контролируемой врагом, такое себе ощущение… к тому же, встаёт следующий вопрос: что делать дальше? Допустим, врага мы перебили. Пуля с Маркосом благополучно вернулись. Как скоро исчезнувших демов начнут искать? Что-то мне подсказывало, что не позже утра. Значит, всё-таки надо будет уходить. И, видимо, это будет правильным решением: очень уж приметной оказалась ферма. Спокойно отсидеться не получилось. Допустим, транспорт можно будет взять трофейный, а у Пули к тому времени будет информация о том, насколько безопасно в пещерах…
А ещё у тех двоих в доме можно будет получить интересную информацию. При самом благополучном для нас раскладе, разумеется. И это было уж очень соблазнительно: мне до чесотки хотелось узнать, для чего они нас искали? И главное — откуда получали информацию?
— Ну добро, — кивнул я. — Давай обсудим, что делать будем.
Рубин просиял, после чего поставил чайник кипятиться и достал жестяную банку с растворимым кофе.
Самое неразумное, что можно сделать в боевой обстановке — это расслабиться. Решить, что реальная работа сейчас ведётся где-то далеко, а, раз вокруг тихо, то и опасности вроде как нет.
Опытные воины не попадаются в эту ловушку, поэтому живут долго.
Те, что охраняли отдыхающих в доме, опытными не были. Что само по себе удивительно: получается, за долгие месяцы гражданской войны они так и не побывали в деле. Странное решение, держать в этой ситуации «девственные» резервы. Но что я знаю о мотивах демовских лидеров? Может, никаких других под рукой просто не осталось.
Как бы то ни было, их беспечность дала мне колоссальное преимущество: первых троих я убрал вообще без шума и риска для себя. Они просто задремали на посту. Четвёртый что-то разглядывал в телефоне — я так и не узнал, что именно: аппарат разбился в процессе короткой схватки с печальным для караульного результатом.
Пятый едва не поднял шум: он заметил моё приближение, но принял
