хотел вот так увидеть тебя, вживую.
Рубин посмотрел на меня и пожал плечами.
— Я хотел тебя спросить, что…
Договорить Эдгар (если его действительно так звали) не успел.
Пуля попала ему точно в центр лба.
Сразу после этого во дворе послышалась стрельба. Мы с Рубином мгновенно оказались на полу, перекатом ушли в безопасное место, с предполагаемой линии огня.
Через несколько секунд стрельба прекратилась. Я начал медленно подползать к дверному проёму, чтобы выглянуть наружу и оценить обстановку. И ровно в этот момент дверь с грохотом влетела в гостиную.
На пороге стоял Пуля со зверским выражением лица и автоматической винтовкой в руках.
Он быстро окинул помещение взглядом. Увидел нас. Замер в удивлении, приоткрыв челюсть. Потом поглядел на фонарик, который так и остался стоять на полу.
— Блин. Какого фига тут происходит? — спросил он.
Мы медленно поднялись, отряхиваясь.
— Ты застрелил? — я кивнул в сторону тела на диване.
— Нет, Маркос, — ответил Пуля.
— Отличный выстрел, — вздохнул я. — Кстати, не похоже на «Реминтон»…
— Там во дворе куча оружия валялось, возле охранников, — ответил Пуля. — А ещё два дрона висело. Мы решили, что этот хмырь ими управляет, — он кивнул в сторону трупа Эдгара.
— Дроны? — нахмурился Рубин. — Это плохо…
— Да уж… — я пожал плечами. — Спасибо хоть на нас не подумал, будто это мы с Рубином управляем.
— Маркос предположил, что вы просто указания раздаёте. Стоя управлять неудобно, — пояснил Рубин.
— Дронов всего два было? — уточнил Рубин. — Большие? Со сбросом или чисто разведка?
— Да фиг его знает… но вроде без сброса — иначе рвануло бы. Не слишком больше… ну, такие. Стандартные, в общем.
— Ясно, — кивнул лётчик. — Надо валить. Всем. Пока замену не прислали.
— Согласен, — кивнул я.
В этот момент в помещение вошёл Маркос. Увидев открывшуюся перед ним картину, он присвистнул.
— Привет всем, — сказал он, подходя к нам. — Слушайте, а кто перебил охрану и модификантов?
Мы с Рубином переглянулись.
Глава 16
Пуля проверил пещеры на глубину больше километра. Никаких признаков возможной связи с подземной системой демов он не обнаружил, а смотрел очень и очень внимательно. Залез на нижние, полузатопленные горизонты, нырял в узкие лазы. И ничего. Даже туристические следы заканчивались где-то метрах в пятистах от входа, дальше никто благоразумно не лез.
— Значит, план такой, — говорил я собравшимся в главном помещении бункера, — сейчас все вместе выдвигаемся к пещерам. Грузимся припасами по максимуму, чтобы недели две можно было прожить без вылазок. Потом кто-то из нас пойдёт на разведку в город. А уже по результатам будем смотреть, что делать дальше.
— А там сейчас… безопасно? — тихо спросила Сара, жена Дэвида.
— Где, в пещерах? — уточнил я. — Безопаснее, чем здесь, определённо.
— Нет, в городе…
— Мы на это не рассчитываем, — ответил я. — Поэтому и посылаем разведку. Надо понять диспозицию: где сейчас демы? Удалось ли им захватить город, или же их разбили? Пока у нас не будет твёрдого ответа на эти вопросы — что-то ещё планировать совершенно бессмысленно.
— Ясно, — кивнула Сара. — Звучит разумно…
В целом она держалась достаточно хорошо. Ни намёка на слёзы или даже усталость. «Она уже пережила ядерную войну, — напомнил я себе, — как и все присутствующие… все уже изменились необратимо».
На погрузку припасов во внедорожники, оставшиеся от демов, ушло минут сорок. В это время Рубин, Пуля и Маркос внимательно следили за небом, надев «ночники» — на случай появления новых дронов. Я же, как и остальные, грузил ящики с провизией и медикаментами.
Наконец, все приготовления были закончены.
Колтон мешкал возле распахнутой двери машины, глядя на жилой дом с погасшими окнами.
Я подошёл к фермеру и спросил:
— Что-то не так?
Он посмотрел на меня. Его глаза блеснули, отражая розовые лучи начинающегося рассвета.
— Всё не так… — вздохнул он. — Совсем всё. Была надежда, что всё закончилось, а теперь мы остаёмся без дома…
— Рано судить, — возразил я.
— Я всегда готовился к худшему, — ответил Колтон. — Поэтому мы до сих пор и живы.
С этими словами он запрыгнул во внедорожник и захлопнул за собой дверцу.
Ехали не быстро. Пуля и Маркос вели машины, соблюдая максимальную осторожность: всё-таки теперь на борту были дети. Кстати, мальчишки, как и их мама, вели себя просто идеально, ни криков, ни хныканья, ни даже малейших капризов. Лишь где-то на середине пути самый младший, Кейдан, попросился в туалет. Пришлось сделать короткую остановку.
Когда мы выезжали, со стороны города всё ещё громыхало. Но с рассветом всё стихло: то ли мы отъехали на слишком большое расстояние, то ли, действительно, артиллерия перестала работать. Впрочем, даже во втором случае это вовсе не значило, что боестолкновения прекратились. Вполне может быть, начались ожесточённые городские бои.
Убежище у входа в пещеру мне понравилось — расщелину-овраг на границе невысоких отрогов и равнины заметить было сложно, даже если подъехать вплотную.
— Тут раньше стояли таблички с предупреждением, — сказал Пуля, когда мы заехали на узкий спуск, сделав крюк на краю оврага. — Мы пока что сняли. Местные и без того знают, а приезжих мы не ждём.
— Ясно, — кивнул я. — Но после надо бы на место вернуть, могут мирные переселенцы угодить.
— Да ясно, — кивнул Пуля. — Но потом.
Вход в пещеру представлял собой узкую щель возле основания скалы, нависающей над ручьём. Его прикрывали свисающие корни деревьев, растущих выше по склону. Площадка перед ним оказалась достаточно широкой, чтобы принять ещё два внедорожника — правда, ставить их пришлось уже вплотную, дверь к двери, из-за чего выходить было неудобно.
Распределив обязанности, мы довольно быстро организовали временный лагерь: поставили палатки, прямо внутри пещеры, обозначили места для кухни и так далее. Потом разобрались с дежурствами наверху оврага. Радиосвязь, понятное дело, использовать было нельзя, поэтому в качестве экстренного средства оповещения мы использовали длинную нейлоновую верёвку. Один её конец был закреплён через систему карабинов на посту наверху, другой — привязан к металлической кружке, лежащей внутри кастрюли. Стоило подёргать за верёвку — и кастрюля начинала дребезжать не хуже пожарного колокола.
Первым дежурил Фернандо. Нет, мы не скидывались — просто он
