братьям…
– Ну, ты ведь тоже меня спасла, давно, – хрипло ответил я. – Я просто вернул долг.
Она покачала головой; ее тело было напряжено.
– Нет, я не…
– Да, это так. – Обняв ее за худые плечи, я прижал к себе хрупкое тело. – Ты меня пробудила, Шан. Заставила по-другому посмотреть на вещи. Показала другую жизнь, помимо регби. Что-то такое, к чему стоит стремиться. – Я наклонился и поцеловал ее волосы. – Ты тогда многое сделала для меня, так что и не думай ничего другого.
– Твои родители хотят взять нас под опеку, – призналась Шан, глядя на меня большими виноватыми глазами. – Меня и моих братьев.
– Я знаю, Шан, – тихо ответил я.
– Твоя мама сказала, что хочет забрать нас – всех нас, – с трудом выговорила Шаннон. – Даже Джоуи…
– Да? – Я пытался понять ее реакцию. – И как ты на это смотришь?
– Я хочу остаться, – чуть слышно призналась она. – В вашей семье.
Мысленно я облегченно вздохнул.
– Значит, это хорошо, да? Ну, что ты этого хочешь?
– Мне просто не по себе, – с трудом произнесла она. – Все это… – Она ссутулилась и опустила голову. – Мы заняли все твое место, и это нечестно по отношению к тебе…
– Я хочу, чтобы вы были здесь! – перебил ее я. – Я хочу, чтобы ты жила в моем доме, Шаннон! – Повернувшись к ней, я взял ее за подбородок и заставил посмотреть мне в глаза. – Я ничего не хочу больше, чем видеть тебя здесь, со мной и моими родными!
– Но это нечестно по отношению к тебе, – прошептала она, и ее глаза наполнились слезами. – Все мои братья, и мои проблемы… – Дрожа, она прижалась щекой к моей руке и вздохнула. – Я не хочу, чтобы в итоге ты меня возненавидел.
– Ненавидеть тебя?! – Я покачал головой. – Шаннон, я люблю тебя! Я отчаянно хочу, чтобы ты осталась здесь!
– Но мои братья…
– И чтобы они тоже остались! – поспешил добавить я. – Я обожаю малыша Шона… а Олли? Боже, мне даже Тайг безумно нравится! Он, конечно, гадское трепло, но я его понимаю. А Джо? Ему же просто нужно немного помочь. Черт, даже Даррен мне становится симпатичен! – Смахнув слезу с ее щеки, я наклонился ближе. – Хочу, чтобы вы все остались у нас!
– Но из-за нас куча проблем…
– Мне нравятся эти проблемы, – сообщил я. – И все то, что пришло вместе с вами. – Я потерся носом о ее нос. – И я хочу тебя.
– А вдруг ты передумаешь? – спросила она, прижимаясь ко мне лбом. – Что тогда?
– Я не передумаю.
– Но что, если…
– Я уже говорил, что я не ветреный, – ворчливо сказал я. – Я не такой, Шаннон. Я не передумаю насчет тебя. – Улыбаясь, я поцеловал ее в губы и отодвинулся, чтобы заглянуть ей в глаза. – Я с тобой навсегда.
– Правда?
Я медленно кивнул:
– На все сто.
– Я просто… Я просто не знаю, что мне делать теперь. – Из ее глаз покатились слезы. – Я ее никогда больше не увижу, – всхлипнула она. – Не попрощаюсь, не попрошу прощения за все грубости, что ей говорила…
– Тебе не за что просить прощения, – сказал я, стараясь держать себя в руках. – Не было нужно и не нужно теперь. Она совершила много ошибок, Шаннон. И она это понимала. Ей не нужно было, чтобы ты извинялась.
– И я все еще злюсь на нее, – призналась Шаннон. – Я ее люблю и ненавижу, и мне хочется кричать, так все несправедливо… – Из ее горла вырвалось короткое рыдание, и я уже не мог сопротивляться желанию усадить ее к себе на колени. – Я просто… – Она заплакала, прижалась лицом к моей шее и ухватилась за мои плечи. – Я хочу вернуться в то время, когда мы были маленькие, и умолять ее, чтобы она любила себя больше, чем боялась его… Чтобы просто любила нас больше, чем любила его…
– Она любила тебя, Шаннон, – возразил я дрожащим голосом. – Любила.
– Не знаю…
– Ну а я знаю, – сказал я, крепче обнимая ее. – Ты думаешь, я просто вывел детей из вашего дома? Я не смог бы сделать это без твоей мамы. Она помогла мне, Шаннон!
– О чем ты?
– Когда я пытался открыть дверь, – хрипло заговорил я, терзаясь от горя и вины, – руки у меня адски дрожали, а дети плакали… Я был уверен, что твой отец вот-вот обернется и увидит меня. Но тут твоя мама начала кашлять, заглушила их всхлипывания; она отвлекла его, чтобы я смог открыть дверь и вывести их из дома.
– Ч-что?..
– Да… – Я заставил себя продолжать. – Твоя мать много в чем налажала, малышка, и я ее не оправдываю, но в ту ночь, когда все держалось на ниточке, она посмотрела мне прямо в глаза и попросила спасти ее детей. Только об этом она думала в самом конце. Хотела убедиться, что ты и твои братья вышли из дома.
У Шаннон перехватило дыхание.
– Т-ты с ней г-говорил?
Я посмотрел ей в глаза и кивнул.
– Он сидел на кухне спиной к двери, на столе были пустые бутылки, много. Я ничего не понял в тот момент… или, скорее, не стал думать об этом. – Отгоняя чудовищную картину, я сосредоточился на лице Шаннон. – Но твоя мама меня увидела, и она кивнула. Я не знал, что делать… Я был уверен, что она закричит на меня, но она не стала. Она смотрела на меня и кивала. Она говорила мне уходить. А потом она подошла к двери, и я…
Я умолк, пытаясь описать словами ту ночь, что преследовала меня.
– Продолжай, – попросила Шаннон, беззвучно плача. – Пожалуйста.
– Мы не могли разговаривать, – выдавил я. – Поэтому только беззвучно шевелили губами, и она просила: «Уходи, уходи скорее…» – Содрогнувшись, я вытер щеку плечом и заставил себя продолжать. – Она повторяла: «Выведи их, забери их отсюда…»
– Ох господи… – Шаннон крепче сжала мои плечи. – Говори, говори…
– Я сказал, что вернусь за ней, – подавленно признался я. – Я сказал: «Обещаю», а о-она ответила: «Не возвращайся…» – У меня сорвался голос; пришлось вздохнуть, прежде чем я смог закончить. – Я не мог понять. Я не знал, почему она не уходит со мной. Я умолял ее просто уйти. Я бы смог защитить ее. Клянусь, я бы смог! Я думал, она боится, что он на нее набросится. Я не знал, что он собирается сделать такое, но она, должно быть, знала, потому что велела спасти ее детей. Она именно так и сказала – «спаси моих детей». – Я уже давился слезами. – И она сказала п-передать вам, в-всем вам, ч-что просит прощения… – Я разрыдался, хотя
