было ни солдат, ни орудий. Вошли в развалины деревни, добрались до амбара, наполовину врытого в склон холма. На всякий случай Вольф осмотрел остовы всех окрестных изб. Нет, никто не прятался, они были одни.
- Шёнбрун там, - майор указал на черный лаз среди развалин. – Отто, хочешь взглянуть?
- Проверяешь меня? – улыбнулся сын. – Нельзя смотреть на темный шёнбрун без специального прибора. Есть правило: вода воду чистит.
Он извлек из саквояжа стеклянную флягу с серебрянным напылением на одной стороне. Вода во фляге образовывала нечто вроде жидкого зеркала.
- Ступай, - позволил Фритьоф.
Сам он не спешил увидеть шёнбрун. Возможность поговорить наедине стоила дороже.
- Ко мне приходили с допросом, - сказал Йориксен, когда Отто исчез.
- Обер-фишмайстер Фламмель?
- Он тоже. Это не проблема. Фламмель не вполне осознает собственную силу, потому с ним было просто. Но потом явился Седой.
Майор присвистнул:
- И что же?
- Я прошел так близко к правде, как только возможно. Дважды пришлось заступить за край, один раз он заметил. Это было чертовски опасно. Зато я смог узнать о Дунквальде: там не нашли ни одного шёнбруна. Наш парень даже не докопал до воды.
- Я все-таки предпочту найти его, вернуть и допросить. Так оно надежнее.
- Согласен, но речь не только о нем. Седой заинтересовался мною. Скоро начнет интересоваться и тобой. Поручик фон Дорт был надежной легендой: я сказал, он – посредник между мной и клиентом, и в это Седой поверил. Зачем ты его арестовал?
Вольф улыбнулся:
- Затем, что я нашел тебе лучшего клиента. Здесь генерал Хофмайер. Он должен захватить воеводство Мершанц. Шёнбрун победы – именно то, что нужно.
Йориксен брюзгливо произнес:
- Не беги впереди паровоза! Мы еще не знаем, что это за шёнбрун. Один мелкий бой – не показатель. А в войне мы побеждаем и так.
- Разумеется, побеждаем, только мне этого мало. Война должна кончиться не какой-нибудь победой, а вполне определенной: армия Хофмайера должна достичь каталийских границ. Иначе его величество прийдет к ложным выводам о нашей боеспособности.
Из норы выбежал Отто, упал на колени и принялся блевать. Между спазмами он лепетал:
- Там... там лежит...
- Разлагающийся труп, - помог Вольф. – Я знаю. Этого человека твой добрый поручик фон Дорт застрелил пулей в затылок.
Отто утер губы.
- Что?..
- Ты овладел маскировкой, теперь учись видеть сквозь чужие маски. Поручик фон Дорт непредсказуем и опасен. Его образ щеночка слишком легко вводит в заблуждение. Это еще одна причина, почему его следовало арестовать.
- С ним можно было сотрудничать...
Вольф сказал с поучительной нотой:
- По глади озера плывет черепаха, а на ней лежит гадюка. Если гадюка укусит черепаху, то обе утонут. Если черепаха нырнет, змея утонет, но перед тем успеет укусить. Притча о сотрудничестве с такими людьми, как фон Дорт.
Йориксен спросил:
- Ты хочешь, чтобы я порыбачил для генерала Хофмайера?
- Генерал-лейтенанта. Разумеется, хочу. Он получит победу, мы получим его.
- Сколько времени в запасе?
- Хофмайер пробудет в Лацени две недели.
Йориксен демонстративно прочистил ухо.
- Сколько-сколько?
- Две недели, Фритьоф.
- Абсурд! Это – неизвестный темный шёнбрун! Изучать его – все равно, что со свечкой в руках искать монету на пороховом складе!
- Говорят, ты – великий рыбак. Неужели ошибаются?
- Не смей давить! Со мной – твой сын. Если поспешим, подорвемся оба.
- Значит, будь осторожен... И успей за две недели.
- Этому не бывать.
Коготь кайзера похлопал рыбака по плечу.
- Помнишь это: “Верю в тебя, каталиетц. Ты сможешь выкопать шёнбрун”. А теперь – я верю в тебя. Ты сможешь стать обер-фишмайстером.
Что-то промелькнуло в глазах Фритьофа. Кляйн усмехнулся:
- Думал, я не знаю, что такое – новый неизученный шёнбрун? Здесь не только наука, а и шанс для тебя лично. Редкостный шанс, из тех, что даются раз в жизни. Так не теряй времени, приступай!
* * *
Через несколько дней майор Кляйн наведался в жандармерию. Давеча он распорядился арестовать поручика, но не указал, что с ним дальше делать, - поскольку тогда еще не решил. Йориксен показал Кляйну закладную на сына поручика – дескать, он крепко сидит на крючке. Однако в столь важном деле, как нынешнее, майор не хотел доверять бумажному щиту. Бумага бывает обратима – например, с помощью другой бумаги... Гораздо лучше было бы, если б фон Дорт исчез. Отправился в царство Сеятеля или в иные места, чуть менее отдаленные. Но для расстрела или каторги нужно решение трибунала, а вести этого прохвоста в зал суда – опасная затея: чего доброго, ляпнет про шёнбрун. Хорошенько обдумав вопрос, майор, наконец, принял решение и лишь тогда поехал в управу.
- Замечательный у вас скакун, герр майор, - сказал жандармский лейтенант вместо приветствия. Умел подольститься, жук.
- Знаю, горжусь. Конь из коней – это гнедой жеребец.
- Желаете узнать о новом подопечном?
- Затем и пришел.
- Томится, герр майор.
- Сильно томится?
- Стенает и ропщет. Помещен в камеру с узкой лавкой, плохо спит вследствие падежа конечностей. Страдает от нехватки продуктового довольствия. Его статус не определен, потому и довольствие не выделено. Перебивается сухарями.
- Что-нибудь говорили ему о дальнейшем?
- Как можно, герр майор? Сами-то не в курсе.
- Это хорошо.
Кляйн знал по опыту: полная неизвестность касательно собственной судьбы ломает волю арестанта надежнее любых лишений.
Вынув из сейфа досье поручика, жандармский лейтенант спросил:
- Какие будут распоряжения, герр майор? Куда его определяем? Передаем на трибунал?
Кляйн возразил:
- Обойдемся без этого. Я слыхал, поручик добровольно признал вину и хочет искупить кровью в жарком бою. Написал заявление с просьбою о службе на самом опасном участке.
- Никак нет, не писал. Только жаловался и пускал слезу.
- Не писал – значит, напишет, – с нажимом сказал майор. – Напишет, попросится. Искупить кровью и верной службой. Вы поняли меня?
- Так точно, герр майор. Слушаюсь.
Кляйн продолжил с дружелюбной ноткой:
- Слыхали: под Мершанцем очень жарко. Мощная крепость с избытком гарнизонной артиллерии, да еще каталийские гаубицы. Бьют на целых четыре версты, и метко, как черти. Наши пушкари выбывают целыми расчетами. Там такие вот поручики страсть нужны.
- Очень нужны, герр майор. Оформим в лучшем виде. Желаете его повидать перед отбытием?
- Зачем? Уж видел и составил мнение.
- Он слезно
