отмечены на карте, ознакомьтесь.
Едва бросив взгляд на карту, Хофмайер потемнел лицом.
- Герр фельдмаршал, позвольте сказать.
- Слушаю.
- Я должен отдать четыре дивизии в помощь Курцлебену, и сам останусь только с четырьмя. От моей армии останется ровно половина. Этого никак недостаточно для достижения моей цели – захвата Мершанцкого воеводства и выхода к границам Каталии.
- Верно. Вы получаете новый приказ: просто держите Мершанц в осаде, пока генерал от инфантерии не одержит победу на юге. Штурм Мершанца и продвижение к границе более не является необходимым.
Хофмайер прочистил горло.
- Виноват, герр фельдмаршал. Во имя родины и кайзера, позвольте мне завершить мое дело.
- Абсурд. Сами докладывали, что это невозможно.
- Никак нет, герр фельдмаршал. Вкралось недопонимание. Я докладывал лишь о причинах трудностей, но они преодолимы. Я знаю способ взять Мершанц, когда начнутся морозы.
- Просветите нас.
- С восточной стороны к крепости примыкает заболоченная местность. Стена в том районе охраняется слабо, атака оттуда не ожидается. Но, по словам местных, каждую зиму болото замерзает. Штурмовой отряд может ночью, по льду подкрасться к городу, подорвать стену с помощью мины и войти в брешь. Затем отряд прорвется на бастионы и выведет из строя проклятые гаубицы. Тогда мы приступим к классическому штурму.
- Штурмовой отряд? – Фельдмаршал повел бровью. – Сколько штыков планируется в нем?
- От двухсот до трехсот.
Генералы переглянулись. Курцлебен фыркнул:
- Чушь.
Коготь кайзера понимал, в чем дело. Дангарская пехота состоит из камней. Упрямые и стойкие, они хороши в поле, в линейном сражении. Но ночная тайная вылазка, подрыв стены, городской бой на незнакомых улицах – очень сложное дело. Тут нужны смекалка и инициатива, тактическое чутье и понимание цели. Поручить это камням – все равно, что пригласить корову на вальс! Может быть, найдутся отдельные толковые камни, способные на такое. Но триста человек – три полных роты умных камней – абсолютный нонсенс.
Хофмайер возразил:
- Герр фельдмаршал, я не планировал применять камней. Пошлю в дело кавалерию, она состоит исключительно из орлов.
- И звон подков по льду будет слышен за версту.
- Никак нет. Пойдут пешим порядком.
Генералы переглянулись. Бройенштофф издал смешок, Курцлебен закатил глаза, будто услышал бред умалишенного. Фельдмаршал дал комментарий:
- Кавалерию не применяют таким способом. Я убежден, что попытка кончится провалом и гибелью трех сотен дворян. Это недопустимо. Приказываю следовать моему плану. Немедленно, в течение двух дней, означенные четыре дивизии должны выдвинуться на помощь южной армии.
Хофмайер открыл было рот.
- Имеете возражения? – процедил фельдмаршал.
Генерал-лейтенант покраснел:
- Никак нет.
- Вот и славно.
Генерал-лейтенант перевел дух, набрался отваги и сказал:
- То есть, виноват… Позвольте уточнить. В течение двух дней? Как я попаду в расположение армии так быстро?
Тут он был прав: за два дня из Лацени в Мершанц доберется разве что выносливый курьер, загнав трех лошадей, - но никак не зрелый важный генерал. А ведь у Хофмайера еще и здесь, в Лацени имеются дела.
- Вы не поедете. Командир корпуса генерал-майор Вальбрехт, подчиненный вам, поведет дивизии на юг. Ему будет отправлен приказ в письменном виде.
Фельдмаршал передал Хофмайеру пакет:
- Ознакомьтесь и завизируйте.
Вольф Кляйн знал Хофмайера с начала кампании и усвоил три важных факта о нем. Во-первых, генерал-лейтенант действительно смыслил в военном деле. Во-вторых, его цели весьма удачно совпадали с целями Кляйна. И в-третьих: здесь, в Лацени, у Хофмайера имелась любовница.
Покинув ставку фельдмаршала, Кляйн поскакал в отделение особой службы, где раздал несколько указаний, получилодно сообщение с вокзала, а также доклад о произведенном аресте. Потом немного покружил по улицам, убедился, что за ним не следит никто, кроме тех, кому положено, и нагрянул к даме сердца генерал-лейтенанта. С нею Кляйн был знаком и не вызвал испуга своим появлением.
- Я должен увидеть Хофмайера с глазу на глаз. С вашего позволения, милая фрау, подожду его здесь.
Кляйн успел выпить две чашки чаю, когда появился генерал-лейтенант.
- Сильной руки, майор. Какими судьбами?
- Сильной руки, генерал-лейтенант. Не вижу признаков удивления на вашем лице. Очевидно, вы сами знаете ответ.
- Предполагаю, что исход совещания не обрадовал вас так же, как меня.
- Это ерунда. Хуже другое: он может расстроить его величество.
Хофмайер принял чашку из рук любимой и сел напротив Кляйна.
- Говорите, майор.
До сей поры Кляйн не откровенничал с генералом. Знал лишь, что они питают сходные амбиции: Хофмайер мечтает о звезде фельдмаршала, Кляйн – о нашивке с красным фениксом. Очевидно, для достижения этого требуется война. В мирное время чины не льются дождем, а капают по капле.
Но в точности взглядов генерала Кляйн не знал, потому зашел издалека:
- Как вы знаете, в Олландии действуют не менее сотни офицеров моей службы. Изо всех них именно меня кайзер удостоил приказа: посетить совещание в ставке и предоставить доклад. Поскольку именно я являюсь специалистом по делам Каталии, то смею предположить: в выборе выразилась определенная воля его величества. Император желает знать, какие препятствия мы встретим, если когда-либо вступим в войну с болтунами.
Хофмайер попросил любовницу:
- Оставь нас, будь добра.
Затем с мрачною усмешкой заговорил:
- Я скажу вам то, что сказал бы самому императору. В войне с Каталией мы не встретим ничего, кроме препятствий. Нарезные гаубицы будут меньшей из наших проблем. У болтунов – густая сеть железных дорог, полная свобода маневра, легкость снабжения в любой точке страны. У нас - ровно одна ветка Плютва-Мершанц, которую, не сомневайтесь, они уничтожат. О морских перевозках нельзя и мечтать: морем владеет Лаэрта. Мы будем снабжаться лошадьми и телегами! И то – только летом, пока дороги не раскиснут. Неважно, как много сил мы накопим – в бой пойдут лишь те, у кого будет порох и ядра.
- Дело настолько плохо?
- Далее. Каталийская конница вооружена карабинами, которые бьют вдвое дальше, чем фузеи нашей пехоты. Это значит: они смогут пускать нам кровь, вовсе не неся потерь. Каталийские пушки сейчас не сильно превосходят наши, но дайте срок! Нарезные стволы пойдут в массовое производство, вырастут новые снарядные заводы. Там, где сейчас стоят две гаубицы, появятся двести… Скажу кратко: война с Лаэртой станет самою тяжелой изо всех, какие мы когда-либо вели.
Очевидно, Кляйн ошибся в оценке мыслей генерала. Что ж, надо уметь признавать ошибки.
- Благодарю за пояснения, герр генерал-лейтенант. Верно ли я понимаю, что другие полководцы столь
