генеральное сражение и разгромить врага одним могучим ударом. Но олландские северяне избегали больших битв. Имея превосходство в маневре и инициативе, они атаковали камней только там, где сами хотели.
Это и высказал в докладе генерал от инфантерии Бройенштофф, сделав упор на подлость и бесчестие противника.
- Имеет место не война по законам стратегии, а какая-то партизанщина или крестьянский бунт. Но дайте срок, ваше высокопревосходительство. Я зажму их в глухой угол и раздавлю!
- Питаю сомнения, - возразил Райнигер. - Грядут осенние дожди, дороги раскиснут, а в горах еще и разольются реки. Вы лишитесь всякого маневра и застрянете на месте.
Неудачи Бройенштоффа не слишком расстроили фельдмаршала. Стратегический план и не предполагал полного захвата северных провинций. Бройенштофф должен был, прежде всего, отвлечь на себя северян, не давая им оказать помощь южанам. С этою задачей он худо-бедно справлялся.
Главная надежда возлагалась на Курцлебена – командующего южной армией. Именно эта часть Олландии возбуждала аппетиты. На юге – богатые княжества, на юге – выход к морю и крупнейшая судоходная река Хурсла, на юге – Баргот, столица страны. Генерал от инфантерии Курцлебен – безжалостный мясник с железной волей – повел за этими сокровищами сильнейшую из трех дангарских армии.
Однако и он пока не достиг успеха. Одного железнодорожного пути было явно недостаточно, чтобы снабжать все дангарские войска. Потому снабжение южной армии планировалось иным путем: пароходами по морю и реке Хурсле. Еще в начале лета Курцлебен решительным броском вывел войска к реке – но пароходы не пришли. Часть маршрута пролегала по территории Мерганы, каковая заявила протест и не пропустила суда. Министерство иностранных дел вступило в переговоры и уладило проблему, но тем временем пароходы уже ушли на другие маршруты, а груз остался в портовых складах. Кайзер рассвирепел, раскритиковал фишмайстеров (хотя они тут при чем?), нагнал страху на судовладельцев. Пароходы нашлись, но выяснилось, что груз хранился в порту в ненадлежащих условиях. Половина провианта сгнила, половина пороха отсырела. Еще какую-то часть портовое начальство украло и списало как сгнившую… Словом, только осенью армия Курцлебена, наконец, получила долгожданные припасы. За это время, разумеется, олландцы знатно укрепились на южном берегу Хурслы, подтащили тяжелую артиллерию и принялись утюжить дангарцев из мортир. Переправа в таких условиях означала бы чудовищные потери. Что, впрочем, не смущало Курцлебена.
- Герр фельдмаршал, прошу разрешения форсировать реку. Засыплю камнем – и перейду!
- Что-нибудь останется от вашей армии? – угрюмо осведомился Райнигер.
- Клянусь честью: водный рубеж будет взят, а противник уничтожен.
- Ваша цель – не пересечь реку, а взять столицу и выйти к морю! Неприемлемые потери на Хурсле усложнят дальнейшие боевые действия.
- Я служу императору. Мне неведомо понятие «неприемлемые потери».
Мрачный, как туча, фельдмаршал повернулся к третьему полководцу – Хофмайеру.
- Ваш черед, генерал-лейтенант.
Хофмайер был наименее заслуженным из трех, но, вероятно, самым способным. Он получил под командование сравнительно слабую армию и должен был достичь довольно скромной цели: захватить одно лишь Мершанцкое воеводство. Но это направление, пускай второстепенное, отражало амбиции самого императора. Мершанц – могучий укрепленный район у границ Каталии. Если когда-либо кайзер решит схватиться с Лаэртой – Мершанц будет необходим, как воздух.
- Герр фельдмаршал, я уже докладывал о встреченных трудностях. Теперь позвольте показать наглядно.
- Прошу.
Хофмайер позвал адъютанта. Тот внес и поставил на стол продолговатый деревянный ящик. Внутри оказалась массивная остроносая железная болванка.
- Извольте видеть, господа: артиллерийский снаряд, выпущенный из нарезного ствола.
- Мы знаем, что это, - рыкнул фельдмаршал.
- Виноват. Разумеется, знаете. Я лишь хотел заострить внимание: данный снаряд – не штучный опытный образец. Ежедневно не меньше дюжины таких падает на наши позиции.
Райнигер взглянул на Кляйна:
- Ваши комментарии, майор?
Каждый офицер когтей кайзера в чем-нибудь особенно силен. Силою Кляйна была Каталия. Он знал о болтунах все, что можно вычитать в газетах и книгах, а также в донесениях агентуры. Несколько опытных шпионов в Лаэрте подчинялись непосредственно ему.
- Ваше высокопревосходительство, в последние годы Каталия производит нарезные орудия. Но мои источники докладывают несколько иное, нежели герр генерал-лейтенант. Такие пушки очень сложны в производстве и безумно дороги. Требуется сталь высшего качества и большая точность обработки. Одна ошибка при нарезе – и ствол идет на переплавку. Потому это не массовое, а единичное изделие. На всю Каталию наберется пара десятков нарезных пушек. Вряд ли болтуны поставили олландцам хотя бы одну полную батарею.
- Ваша правда, - признал Хофмайер. – В Мершанце против нас работают две нарезных гаубицы.
- Всего два орудия?! – фыркнул Курцлебен. – И вы имеете смелость оправдываться этим?!
- Позвольте пояснить. Дальность боя моих мортир – порядка полутора верст. Каталийская нарезная гаубица бьет на четыре версты, причем точность стрельбы значительно выше нашей. Эти две гаубицы уничтожают наши батареи еще до выхода на позиции. Один их снаряд, начиненный шрапнелью, может выкосить целый расчет орудия вместе с конями. Единственный наш шанс хотя бы вступить в артиллерийскую дуэль – это выйти на позицию под прикрытием ночи. Но все выгодные точки вокруг Мершанца давно пристреляны противником. С рассветом враг начинает вести огонь с убийственной меткостью.
Фельдмаршал вновь глянул на Кляйна. Тот сказал:
- Отчеты агентуры согласуются с этим. Нарезные гаубицы идеальны для подавления артиллерии.
Райнигер задумался, а вернее – изобразил размышление. Он прекрасно владел ситуацией на фронтах и, конечно, уже выработал некое решение. Целью совещания было не столько обсудить дела, сколько довести до ведома подчиненных новые приказы. Фельдмаршал развернул карту с несколькими свежими, незнакомыми Кляйну пометками.
- Господа, с учетом возникших трудностей, я вношу коррективы в изначальный план. Герр Бройенштофф, ваша задача остается прежней: по мере сил наступать на север, отвлекая войска вражеских северных провинций. Учтите: от вас не требуется захват больших территорий. Кайзер не видит ценности в овечьих холмах. Просто удержите северян на севере.
- Слушаюсь, ваше высокопревосходительство.
- Герр Курцлебен, имеете шестьдесят дней на то, чтобы форсировать реку Хурсла, выйти к городу Баргот и взять его в осаду…
- Слушаюсь, герр фельдмаршал, – выпалил Курцлебен раньше времени.
- Я не окончил. Во избежание недопустимых потерь запрещаю форсировать реку в лоб. Вместо этого будет применен обходной маневр. Герр Хофмайер, четыре дивизии из состава вашей армии форсируют реку Хурсла в верхнем течении, где оборона противника слаба. Быстрым маршем пройдут вдоль южного берега и нанесут удар во фланг южной группировке противника. Это упростит переправу армии Курцлебена. Маршруты следования
