но тайком. На это есть какая-то причина.
- А второй факт?
- “Философия ужаса” важна. Каждый из пяти как-то с нею связан. Хуанес лечил Лиесса ван Хальма. Мадуро прислал за ним шофера, когда философ свихнулся – то есть, первым узнал про сумасшествие. Эль Нинья водил жену на выставку, в тот же день она пропала. Генерал вздрогнул, когда я упомянут “Философию ужаса”. А Фатима читает ее перед сном.
- Постой, откуда ты знаешь, что читает в постели Фатима?
- Не отвлекайся на второстепенное! Лучше слушай главное. Готов слушать?
- Я только это и делаю…
- Так услышь главное! Где-то в Селезии философ Лиесс ван Хальм нашел Колодец. Волшебный Колодец, с большой буквы “ка”!
- Владыки бездны!..
- Вот именно. Он посмотрел в Колодец – и увидел пятерых героев Соланты. Все, кто смотрит в Колодцы, видят мир чудовищ. Но ван Хальм увидел живых людей – персонажей моей книги.
- Может, ему почудилось? Я слышал, что ван Хальм свихнулся…
- Верно, сейчас он в клинике для душевнобольных. Его поместил туда ныне покойный доктор Хуанес. Возможно, Колодец был галлюцинацией философа, но я так не думаю. О своем видении ван Хальм написал Фатиме-аллен и доктору Хуанесу. Беатрис видела письмо и рассказала мне.
- Он мог описать свои иллюзии, разве нет?
- Понимаешь ли, сейчас ван Хальм очень плох. Он не очень-то способен писать… да и говорить… да и сходить в уборную. Если в те времена он мог сам отправить письма, значит, безумие наступило потом. Я думаю, где-то в Селезии действительно есть Колодец. Я думаю, ван Хальм увидел в нем нечто такое, от чего все наши герои теперь не находят себе места.
- Ты хочешь… поехать в Селезию?
- А куда же еще?!
Фернан с тревогой посмотрел на руку Альваро.
- Сначала бы к доктору…
- Согласен, сначала в “Три быка”.
- Полчаса прошло?
- Вроде, прошло.
- Идем?
- Ага.
Старательно не оглядываясь, дабы не выдать агентов генерала, друзья двинулись к стоянке наемных экипажей.
* * *
Беспорядки в Лаэрте набирали силу. Извозчик поехал кружным путем, лишь бы не заглядывать в фабричный район. Всю дорогу он излагал свои взгляды на политическую жизнь:
- Этих желтоленточников пора успокоить. От них – одни беды: тут драки, там заторы, здесь не проедешь, а там и подавно… Вы согласны, маэстро? Высокий Стол собрался раньше времени. Предъявили фабричным алленам: а ну, наведите порядок! А те в ответ: нам бы силы побольше. Дайте нам солдат или теней, тогда все устроим. И еще, говорят, разрешите продавать пушки за границу. Тогда откроем новые заводы, и безработицы не станет. Хитрые какие. Вы согласны, маэстро?
Разговор о Высоком Столе навевал Альваро мысли про валентийский винный погреб. Мысли были не столь гневными, сколь ностальгичными…
Подъехали к “Трем быкам”. Вокруг харчевни сновало множество людей, большинство носили желтые ленты.
- Ишь, расплодились! Вы согласны, маэстро?..
В главном зале “Трех быков” вообще было не продохнуть от люда. Здесь находилось нечто вроде стихийного штаба. За одними столами совещались, за другими – раздавали задания. На стене висела карта с отметками фабрик, уже присоединившихся к стачке. Многие заходили спросить о планах на завтра. Подолгу смотрели на карту, будто ждали что прямо на глазах появится новая отметка.
Фернан и Альваро пробрались к лестнице на второй этаж. В гостинице наверху расположился лазарет. Неделю назад Альваро был одним из немногих пациентов, теперь же по всему коридору толпились пострадавшие обреро. Лысый бородач с рукой на перевязи гордо рассказывал, как славно их поколотили люди дона Мадуро. Получить такую трепку, как досталась нынче парням из его цеха, - это подвиг, которым и похвастаться не грех.
В нескольких комнатах трудились добровольцы, обрабатывая легкие раны. Там Альваро с Фернаном встретили Люсиль.
- Как здорово, что вы помирились!
Люсиль обняла Альваро. Фернан сообщил жене, что они не только помирились, а еще и собрались в Селезию. Она не возмутилась, а велела Фернану пойти домой и собрать вещи в дорогу, даже сама перечислила – какие. При виде доброй женщины, послушной своему мужу, Альваро вспомнил Фатиму-аллен. И снова – что несколько странно в этом контексте – испытал ностальгию.
Потом Фернан пошел собираться, а Альваро добрался до комнаты, служившей кабинетом доктора. Врач и медсестра принимали сразу по два человека. Доктор осмотрел руку да Силвы и поцыкал зубом:
- Неужели не гниет? Надо же… При вашем наплевательском отношении – сепсис обязан быть. Скажите на милость, что вы ею делали?
- Ласкал женщину, бил парня по лицу, взламывал винный погреб.
- Ц-ц-ц… Руке необходим покой. Вы буквально зовете сепсис в гости. Не ровен час, он примет приглашение.
- Доктор, вы видели когда-нибудь, чтобы человек искусства жил спокойно?..
- Готовьтесь, сейчас наложу новые швы.
На соседней кушетке медсестра накладывала повязку женщине средних лет. Пациентка делилась эмоциями:
- Нет, вы подумайте: бывает такое? Я только туда – а он хрясь, и оттяпал! Даже моргнуть не успела. И больно сначала не было: просто смотрю – а пальца нет! Только представьте!
Альваро даже привстал, чтобы заглянуть через плечо медсестры. Все верно: у женщины не доставало пальца!
- Давно это случилось?!
- Ну, дней десять как… Помнишь, когда дрались на вокзале? Вот накануне…
Да Силве перехватило дыхание.
- А вы видели лицо того, кто это сделал?
- Лицо?.. Какое лицо?
- Бандит выше меня ростом, грубый, сильный, со странным говором – да? Он вам палец отрезал? Знаете, как его зовут?
Женщина почему-то приняла слова да Силвы за кокетство.
- Ай, красавчик, сам ты бандит!
- Нет, правда, ответьте, это очень важно: кто вас покалечил?
Она хмыкнула:
- Кто-кто… Да никто. Я в цеху убиралась, понимаешь? Стоит эта новая машина, вижу – шестерня грязная. Никто не работает, машина не пыхтит… Я туда тряпкой, а оно вдруг – хрясь! Смотрю – пальца нету. Представляешь: сначала даже боли не было!
- Аааа! - заорал Альваро. - Что ж так внезапно?!
- Я же сказал: накладываю шов.
- Доктор, я вас не слушал.
- Но видите же…
- Стараюсь не смотреть.
Альваро глянул. Узрел мясную дырку в своей ладони и кривую иглу с ниткой, протыкающую кожу. К горлу подкатила тошнота. И следом – сколько ж можно! - снова ностальгия.
- А тебя кто украсил? Бандит? - спросила пациентка без пальца.
- Да не, это я
