Дверь за ними закрылась, и сэр Дэниел подошел к буфету.
— Хотите вина, сэр Джеральд, или предпочитаете бренди?
— Вина. — Казалось, старик потерял свою былую уверенность в этих новых обстоятельствах, однако все еще пытался возражать. — У меня уже есть хороший брачный договор для моей дочери. Вы должны отвечать многим условиям. Мне кажется, что если вы сторонник короля, то у вас мало шансов.
— А на чьей стороне были вы в этой войне, сэр? — осторожно спросил Дэниел, протягивая руку к оловянному кубку. — Смею сказать, что все останется между нами.
— Я за короля, — сказал сэр Джеральд, краснея. — Однако мало смысла в том, чтобы подвергать опасности свою семью и владения. В сорок шестом году я заплатил триста фунтов и теперь больше ничем не рискую.
Сэр Дэниел кивнул:
— Теперь мы все должны смириться и прийти к национальному согласию. Однако расскажите мне о своем долге. Если я возьму его на себя, то вы перестанете быть должником, когда Генриетта станет моей женой.
Будущий тесть хитро посмотрел на него:
— Смею сказать, она довольно хорошенькая девушка. Из знатного рода. Но у нее нет доли в наследстве.
— Почему же? — Дэниел потягивал вино и задал вопрос, почти не проявляя интереса. Просто раньше он никогда не слышал, чтобы девушка с таким социальным положением, как Генриетта, не получала ни пенни в виде приданого.
— Мне надо обеспечить еще трех дочерей. Эта же с момента ее рождения не доставляла ничего, кроме неприятностей. — Сэр Джеральд с отвращением покачал головой и осушил свой кубок. — Если вы хотите взять ее в жены, то для меня это просто чудесное избавление, но она ничего от меня не получит.
Дэниел криво усмехнулся:
— И при этом я беру на себя ваши долговые обязательства. Значит, таковы ваши условия?
— Да, сэр, — подтвердил сэр Джеральд с тем же хитрым взглядом. — Напомню, что вы сами предложили мне это. Я могу с тем же успехом выдать ее за сэра Реджинальда.
Дэниел кивнул, едва скрывая свое отвращение к такому отцу.
— Тогда давайте покончим с этим делом. — Он поставил свой кубок на буфет. — Сначала я поговорю с Генриеттой, а потом мы составим документы для судьи, который может одновременно зарегистрировать брак. — Его ироничный взгляд скользнул по лицу сэра Джеральда. — Полагаю, вы не заинтересованы в том, чтобы бракосочетание вашей дочери сопровождалось соответствующей церемонией?
— Вы правильно мыслите, сэр. — Джеральд снова наполнил свой бокал, ничуть не тронутый насмешкой. — Как я уже сказал, для меня это избавление.
Дэниел вышел из гостиной, закрыв за собой дверь с подчеркнутым спокойствием, хотя внутри у него все кипело от ярости, какую он никогда раньше не испытывал. Он должен купить бесприданницу у этого злобного хама, который сейчас, вероятно, самодовольно радуется, что совершил очень выгодную сделку.
Эти мысли трудно было скрыть, когда Дэниел вошел в комнату, где он располагался вместе с Уиллом. Уилл лежал на кровати, рядом с ним сидела Генриетта, приложив мокрое полотенце к его распухшему подбородку. Было ясно, что они вели оживленную беседу, которую резко прервали, когда вошел Дэниел. Генриетта тревожно посмотрела на него.
— Пойдем в твою комнату. Нам надо кое-что обсудить, — сказал он, держа дверь приоткрытой.
— Сэр, мне кажется, вы раскаиваетесь, необдуманно сделав мне предложение.
Ей было трудно говорить, и Уилл прервал ее:
— Черт побери, Гэрри. Не будь дурой. Я твержу ей это уже десять минут, сэр. Не упускай своего счастья. — Он оперся на локоть. — Она упряма, как дьявол, сэр, и думает, что вы сделали ей предложение только из жалости, а не потому, что действительно хотите этого.
— А с какой стати ему хотеть? — спросила Генриетта со слезами гнева на глазах. — Ты ведь не хочешь взять меня в жены, хотя мы поклялись в верности друг другу два года назад.
— Не то чтобы я не хочу этого, — запротестовал Уилл, — но мне кажется, я еще не готов к браку. Если бы ты могла подождать, пока я не достигну совершеннолетия, тогда, может быть…
— К тому времени меня обвенчают и уложат в постель с каким-нибудь дряхлым, вонючим стариком!
Дэниел почувствовал, что злость оставила его. Она никоим образом не относилась к Гэрри, и, конечно, несправедливо вымещать свои чувства на ней. Он ободряюще улыбнулся:
— Поверь, детка, я действительно готов жениться на тебе и надеюсь, ты не считаешь меня дряхлым, вонючим стариком. Думаю, в настоящее время это самый лучший выбор дальнейшей судьбы.
Генриетта нахмурилась:
— Не могу сказать, что я не благодарна вам, но не пойму, почему, если это не жалость, вы сделали такое предложение.
Дэниел присел на широкий подоконник, подумав, что он вполне может продолжать разговор и в присутствии Уилла.
— Я вдовец вот уже четыре года, — сказал он. — Мне одиноко, и я хочу снова жениться. Моим дочерям нужна забота матери и дружеское общение. Ты молода, Генриетта, но не слишком. — Неожиданно он улыбнулся. — Разве не ты говорила, что хочешь найти место воспитательницы?
— Да, но вы сказали, что нанять такую, как я, может только сумасшедший, — возразила она.
— А ты сказала, что я не знаю тебя, — напомнил Дэниел тихим голосом. — Теперь мы знакомы ближе, и я надеюсь в дальнейшем узнать тебя еще лучше. — Он долго и неотрывно смотрел на нее, читая мысли, которые отражались в глубине искренних карих глаз. — Я честен с тобой, — сказал он наконец. — И рассчитываю на такую же честность с твоей стороны. Неужели мысль о браке со мной неприятна тебе?
Генриетта опустила глаза. Щеки ее слегка порозовели, когда она вспомнила, как часто смущалась в его присутствии, как странно напрягалось ее тело, когда он касался ее или улыбался ей, и вот теперь она может стать его женой и матерью его детей. Он не должен сожалеть об этой сделке.
Она встретила его настойчивый взгляд.
— Мне это вовсе не неприятно, сэр. Я постараюсь стать такой, какой вы хотите, чтобы я была.
— Нет, — тихо сказал он, — я хочу, чтобы ты оставалась такой, какая есть.
Генриетта нерешительно улыбнулась:
— Но ведь я ненадежное, легкомысленное создание, сэр. Спросите Уилла.
Уиллу стало намного легче.
— Это действительно так, но моя мать говорит, что тебе нужен только хороший муж, и ты станешь вполне приличной женщиной.
— Твоя мать так говорила? — Генриетта была потрясена.
— Да, — подтвердил Уилл. — Она также говорила, что я не гожусь тебе в мужья.
Дэниел разразился смехом. Лицо Генриетты выражало негодование, а Уилл сидел с такой физиономией, как будто только что сообщил откровения оракула.
— Вы самая нелепая пара детей, — сказал Дэниел. — Уилл, ты понадобишься нам в качестве свидетеля. Ты можешь встать?
