это пор ты говоришь «мы»? – Я крутанулась к нему лицом и приподняла бровь.
– А ты умеешь ездить на мотоцикле?
– Нет.
– Тогда иначе, чем «мы», не получится. Господи, Техас, ты вроде умная девчонка, но иногда так тупишь.
Он сунул мне в руки свой шлем. Я подхватила тяжелую вещь, но даже не шелохнулась, чтобы надеть ее на голову. С изумлением уставилась на Уэста. Открыла рот, чтобы отклонить его безумное, пусть и любезное предложение, но он протестующе поднял ладони вверх.
– Избавь меня от этой чуши. Ты не в том положении, чтобы отказывать, а я точно не джентльмен, чтобы настаивать.
– Уверена, у тебя найдутся дела поважнее.
– Нет, у меня найдутся дела повеселее. – Он цыкнул. – Ничто не сравнится с помощью другу в беде.
Другу.
Что-то в его интонации окончательно меня сокрушило.
Я почувствовала себя слабой. Уязвимой. Мне претило принимать от него помощь.
Если мы поедем за бабулей, то нужно честно его предупредить.
– Моя бабушка… своеобразная личность, – осторожно предостерегла я.
– Слава, блин, богу. А то все остальные в этом городе до чертиков нудные. Запрыгивай. – Уэст похлопал по кожаному сиденью мотоцикла.
– У тебя есть еще шлем? Для себя?
Уэст выхватил шлем из моих рук, бросил на землю кепку и проворно надел мне на голову шлем. Потянув за пряжку, закрепил его на подбородке.
Залез на байк и кивнул.
– Запрыгивай. Черт. Возьми.
Я опустила голову и быстро сунула кепку в задний карман. Шлем неожиданно оказался тяжелым и чертовски сильно сдавил мне щеки.
– Не хочу, чтобы ты ехал без шлема.
Я не желала, чтобы из-за меня Уэст рисковал жизнью. С этими его подпольными боями и поездками на мотоцикле казалось, будто он отлично справляется с задачей покончить с собой. Моя помощь ему ни к чему.
Уэст пропустил мимо ушей мои слова, прижал пальцы к глазным яблокам и, явно выйдя из себя, покачал головой.
– Залезай, пока я не завалил тебя, как мешок с картошкой. Честно предупреждаю: нежничать не стану.
Я шагнула к нему, чувствуя, как трещит по швам моя решительность.
– И посмотри на раскрас Кристины, – обратил внимание он.
– Кристины?
– В честь Кристины Хендрикс. – Он похлопал шершавой рукой по блестящему красному переднему крылу мотоцикла. – Мой любимый – красненький.
– Радует, что только она настолько глупа, что позволяет тебе на себе прокатиться. И она неодушевленный предмет, – невозмутимо произнесла я.
На минуту Уэст уставился на мою покрытую шлемом голову, а потом запрокинул голову и расхохотался с искренней, заразительной радостью, от которой у меня вскипела кровь. Эта идеальная жемчужно-белая улыбка подтвердила мое первоначальное подозрение, что ею можно сбивать женщин с ног.
И мужчин, наверное, тоже.
Я перекинула ногу через сиденье. Все тело дрожало от возбуждения и тревоги. Я никогда еще не чувствовала себя такой напуганной и живой.
– Подвинься вперед, – рявкнул Уэст.
Я так и сделала. Мотор подо мной урчал, как свирепое животное.
– Теперь прижмись ко мне.
– По-моему, это уже напоминает третье свидание.
Уэст снова расхохотался. Его смех был хриплым, прокуренным, почти чужим – словно парень не привык быть счастливым.
– Ну, ты либо прижимаешься к главному ублюдку универа, либо развеваешься на ветру, как сдувшийся шарик. Как скажешь, так и будет, Техас. Я получу удовольствие при любом раскладе.
Уэст Сент-Клер обладал уникальной способностью делать хорошие поступки и при этом вести себя как полный и безоговорочный придурок.
Я с неохотой прижалась грудью к его спине и положила голову между лопаток. Закрыла глаза и вздохнула, напоминая себе, что не в том положении, чтобы сейчас изображать ханжу.
– Обхвати меня руками, да покрепче.
Я обвила его тело руками, ощущая каждый кубик на рельефном прессе, и сердце у меня начало биться так часто, что он, без сомнений, почувствовал это сквозь тонкую футболку.
Мы стрелой понеслись по дороге, рассекая стоячий воздух. Уэст наклонился вперед. Я обхватила его покрепче руками, потрясенная тем, как мы держимся на его мотоцикле, даже когда с асфальта съехали на гравий, а потом и на пыльную дорогу, всю в колдобинах. Футболка на Уэсте развевалась как флаг, а от резкого порыва ветра у меня захватывало дух. Каждый дюйм моего тела покрылся мурашками.
– Не напрягай мозги, Техас. Ничего хорошего из этого не выйдет. – Ветер смазал его слова. К счастью, Уэст замедлил скорость, и мне удалось его расслышать.
– Заметь я вовремя, какое сегодня число, бабушка была бы сейчас дома, жива и здорова, – прошептала я в его шлеме. Меня окружал аромат Уэста. Мужественный, чистый запах манящей, головокружительной опасности.
Если сдамся, то могу заблудиться в этом аромате. Интересно, у бабушки так же было с дедушкой Фредди? Дико ли ее пьянила его близость?
– Ты всегда так к себе строга? Не отвечай «только семь дней в неделю».
– Это моя обязанность – заботиться о ней. Бабушка меня растила.
– Можно заботиться о близком человеке, не вменяя себе вину за их проблемы.
– Видимо, ты никогда ни о ком не заботился.
– Видимо, ты снова думаешь задницей, – парировал Уэст ледяным и резким голосом. Похоже, я задела его за живое.
– В моей заднице больше здравого смысла, чем во всем, что вылетает из твоего рта, – процедила я сквозь зубы.
И Уэст, как по щелчку пальцев, снова захохотал над моей смелостью. Над нашими пререканиями.
– Не знаю, как насчет этого, детка, но попка отличная, так что я с удовольствием тебя послушаю.
Уэст оказался совсем не таким, каким я его себе воображала. Он словно прятал свою веселую, беззаботную личность, чтобы держать людей на расстоянии вытянутой руки.
– Полегче на поворотах, ковбой. Если ты поэтому мне помогаешь, то притормози-ка и разворачивай. Я не такая.
– Какая «не такая»? – в его тоне появились похотливые, ехидные нотки.
– Я не из тех, кто считает себя ниже тебя, потому что ты подарил мне каплю своего внимания.
– Можешь быть и на мне.
– Продолжай в том же духе, и единственное, что на тебе окажется, – это мой пикап, которым я по тебе проедусь.
– Я шучу, Техас. Я ни за что не стану к тебе подкатывать. Я не путаю дела и удовольствие. К тому же меня интересует только один перепих, а ты, без обид, та еще штучка. Это невинная, бескорыстная услуга для друга.
Вот опять. Друг. Он назвал меня так уже во второй раз.
– Честно?
– Клянусь. Взамен жду лишь твое бесконечное восхищение.
– Почему ты вообще такой милый со мной?
Я достаточно слышала про Уэста и понимала: милым и любезным человеком он не был, но это не связано с кружившими вокруг него сплетнями.
